– Твой Олег тебя погубит! – Таня вскочила с кровати, топнула ногой. – Как ты не понимаешь – ему нужны только его походы! Не ты! А ты за ним тскаешься, как… как я не знаю, кто! Вот что бы ему стоило вместо этого похода отвезти тебя в Москву! Или в Ленинград. В ресторан сводить, в театр… Помнишь, приезжал какой-то московский, ты билеты достать не сумела?

– Помню. – Нинель улыбнулась. – Ничего, схожу ещё. Это не Олег меня тащит, правда! Мне самой нравятся походы, гораздо больше ресторанов. Ты просто не понимаешь, как это здорово – побывать там, где никто не бывал!

– Да всё я понимаю. И никогда тебе ничего не говорила. Но гора Мертвецов – это табу, понимаешь? Куда угодно, только не туда!

– Перестань, – Нинель тоскливо посмотрела на кучу неупакованных вещей, лежащих на кровати. Таня знала, что вставать подруге рано, в пять утра. – Камушек с вершины не обещаю, из-под снега не выкопаю. Но какой-нибудь сувенир обязательно принесу!

071. Прошлое. 5 февраля 1988 года

– Вот, держи. На память о Ниночке.

Олег смотрел мимо неё. Таня приехала в больницу утром, одновременно с ним. Ей ничего не сообщали, но она поняла. Почувствовала – случилось страшное. Вечером, вернувшись из больницы, задремала, а ночью проснулась. И больше уснуть не смогла.

Олег протягивал ей варежку. Красную, с красивым узором из снежинок.

Нинель сама связала эти варежки, пришила к ним меховую подкладку и длинную резинку. Носила продёрнутыми сквозь рукава пальто – чтобы не потерять, детсадовцев так одевают. Сама Таня никогда не решилась бы на подобное, больше всего на свете боялась показаться смешной. А Нинель весело болтала варежками, свисающими с рукавов, и смеялась над собой громче всех.

– Здесь была резинка, – сказала Таня, глядя на варежку.

Голос у неё сел от слёз. Резинка была вырвана вместе с кусочком меха.

– Знаю. Она порвалась. Когда Ниночка… – Олег отвёл глаза. – В общем, порвалась. Вот, держи: одну варежку тебе, другую мне. Остальные вещи отдадут родственникам. А это я выпросил.

Таня прижала варежку к груди. Горько проговорила:

– Меня к ней даже не пустили. Сказали, что Нина в тяжёлом состоянии, пускают только родных. Я вчера весь день тут просидела. Но я не родня, и мне не разрешили.

– Меня пустили ненадолго. Буквально на минуту, я уговорил врача.

Олег попытался её обнять. Таня отстранилась.

– А тебя пустили. Конечно! Уж что-что, а уговаривать ты умеешь. Если бы не ты, Нина не пошла бы в поход.

Теперь Олег отшатнулся от неё.

– Чего?! О чём ты?

– Ты прекрасно знаешь, о чём! Не придуривайся, не на ту напал. Это ты заразил Нину своими дурацкими походами. Ты придумал лезть на гору Мертвецов, потому что тебе так нужно было! Я говорила Нине, предупреждала. К этой горе нельзя ходить, она не отпустит живых! Но меня Нина не слушала. Только тебя. Олежек то, Олежек сё! На край света за тобой пошла бы, весь мир ты ей затмил. А меня даже в палату не пустили. Даже попрощаться с ней не смогла.

Таня опустилась у стены на корточки и зарыдала.

– Я тоже не прощаться заходил, – глухо проговорил Олег. – Я был уверен, что Нина поправится! Врачи обещали.

– Ты дурак? – Таня вскинула на него заплаканное лицо. – Вас прокляла гора Мертвецов! Смерть идёт за вами по пятам. И всегда будет идти, пока вы все не умрёте!

– Это ты дура. – Олег тяжело дышал. – По-твоему получается, что мы зря вытаскивали Нину? Нужно было её на горе бросить, да? Раз смерть всё равно придёт?!

– Не нужно было вообще туда ходить.