– Ну, ещё раз скажи, что не нужно! Ещё какую-нибудь идиотскую сказку выдумай! Я знаю, что ты меня терпеть не можешь. Всегда ненавидела.

– Ничего. Зато все остальные тебя обожают. Весь курс, выбирай любую! Теперь-то, когда Нины больше нет…

– Дура! – рявкнул Олег. – Не было у меня больше никого! Не знаю, что ты там себе нафантазировала.

– Ах, нафантазировала? А когда Нина на ноябрьские праздники к родителям уезжала, у девчонок с химфака в комнате не ты сидел?

– Ду-ура, – Олег покачал головой. – Да нас там, если хочешь знать, пять человек было! К Маринке сестра из Ленинграда приехала, записи новые привезла. А я-то всё думал, из-за чего Нина тогда надулась? А ей, оказывается, вот кто по ушам наездил… Н-да. Это, может, в твоей деревне на сеновалах так принято. А я цивилизованный человек. Для меня побыть у девушки в комнате не означает с ней переспать.

Таню бросило в жар.

– Ненавижу тебя! – она крикнула это так, что идущая по коридору пожилая санитарка вздрогнула. – Ненавижу!

Таня вскочила и убежала.

Домой, к общаге, шла пешком. Было холодно, но в автобус не садилась. Не хотелось, чтобы рядом были люди.

***

– Танюша, – окликнула её вахтёрша. – У вас в комнате родители Нины были. Вещи её забрали, ушли уже. Ты, если что, не пугайся… Ох, Господи, мать-то как жалко! До того убивается…

Вахтерша покачала головой. Таня не ответила. Скользнула мимо.

Войдя в комнату, посмотрела на кровать Нины. На опустевшую книжную полку, тумбочку без привычных мелочей. На тёмные прямоугольники, оставшиеся на обоях от приколотых рисунков. И зарыдала снова.

Пробормотала:

– Мать убивается… А я не убиваюсь, да? На меня всем наплевать! А у меня даже фотографий её больше нет.

Незадолго до похода Нинель попросила у Тани фотографии, на которых они были сняты вдвоём. В турклубе готовили стенгазету к двадцать третьему февраля, Нина пообещала, что выберет пару снимков, а остальные вернёт. Если что, можно отпечатать заново! Но вернуть не успела. И негативы – где их теперь искать?

Турклуб. Опять этот чёртов турклуб! Но уж нет. Это её фотографии, Танины. И она их заберёт! Даже если с Лыковым из-за этого придётся подраться.

Таня решительно вытерла слёзы. Застегнула пальто, надела шапку.

И только по дороге сообразила, что в турклубе сейчас наверняка никого нет. Что там кому делать? Хотя, с другой стороны, и хорошо. Где висит ключ, она знает. И взять его труда не составит – если, конечно, незаметно пройти мимо вахтёра. Потому что он-то ключ не отдаст, его могут брать только те, у кого есть разрешение. И что ей делать, спрашивается? Сидеть и ждать, пока кто-нибудь появится? Чтобы потом этот кто-то отказался вернуть фотографии? Нет уж! Сама заберёт. Это, в конце концов, её имущество.

С этими мыслями Таня подошла к проходной института. И сквозь стеклянную дверь увидела, что вахтёра на месте нет. Отлично! Таня присела на корточки, нырнула под турникет. Поспешила в канцелярию.

Ключ висел на доске. Значит, точно никого нет! Через пять минут она вернёт его обратно. Вряд ли будет долго искать фотографии.

Таня поспешила к лестнице на второй этаж. В последний раз в турклуб приходила вместе с Ниной, накануне похода. Надеялась отговорить подругу.

Тогда здесь, на лестнице, они столкнулись с Гришкой Мавриным. Тот сиял от счастья. Ещё издали, сверху, заорал, что тоже идёт! Мишка Рыжов заболел, и Олег согласился взять его.

Нина тогда только головой покачала. Схватила Гришку за рукав и принялась строго внушать, что поход третьей категории это не шутки. Вещи надо собрать по списку, ничего не забыть! Если чего-то не хватает, пусть возьмёт у Рыжова.