Маврин, счастливый, кивал. Смотрел на Нину влюбленными глазами, слушал, но не слышал. Наслаждался звуками голоса и млел оттого, что его держат за рукав. Так и убежал со счастливой улыбкой.

– Балбес, – глядя Гришке вслед, вздохнула Нина. – Хороший парень, но до чего же безалаберный! И физически слабее всех. Как бы не пришлось из-за него назад поворачивать.

– Назад? – встрепенулась Таня.

– Ну, а что ещё делать, если окажется, что Гришка не тянет? Не отправлять же обратно одного. Там ненаселённый район, людей вообще нет… Ну, ничего. Дурака валять не будет – сдюжит.

– Сдюжит, – задумчиво повторила Таня. – Ниночка, я вспомнила, что кошелёк в пальто оставила! Сбегаю, заберу, мало ли что.

– Да, конечно.

Нина пошла наверх. А Таня бросилась в гардероб.

Никакого кошелька в пальто не было, кошелёк она всегда носила с собой. А в потайном внутреннем кармане прятала заветный пузырёк с «капельками», он лежал там с недавно закрытой сессии. «Капельками» снадобье называла Клавдия, Танина дальняя родственница. Уже сильно не молодая женщина, она жила в посёлке, в доме шамана. После смерти его жены помогала по хозяйству.

Шамана в их местах уважали и боялись. Шаман умел заговаривать боль, предсказывать погоду – куда лучше, чем метеорологи по радио. Знал, когда что сажать в огороде, каким будет урожай. В Таниной деревне шептались, что он умеет заглядывать в будущее, может вернуть неверного мужа или жену, излечить от бездетности и тяжелой болезни. С самого детства Таня знала, что шаман разговаривает с духами. Просит их о покровительстве. К шаману приходили и приезжали из других деревень, даже из больших городов.

Официально шаман работал дворником. Если бы нигде не числился, его бы посадили в тюрьму за тунеядство. Но ни с метлой, ни со снеговой лопатой шамана никто никогда не видел. Клавдия рассказывала, что дни, в которые «хозяин» не сидит дома, принимая просителей, он проводит в лесу. Охотится и разговаривает на капище с духами.

Танино решение перебраться в город Клавдия поначалу не одобрила. Но потом, понаблюдав за тем, как племянница допоздна сидит над учебниками, сменила гнев на милость. Однажды отозвала Таню в сторонку и вручила ей пузырёк с «капельками».

– Вот. А то сил нет глядеть, как мучаешься, ажно с личика спала… Капни две капельки на хлеб и съешь. Легче станет, хоть всю ночь сможешь не спать. Но только две капли. Больше – ни в коем разе! Поняла меня?

– А что будет, если больше? – Таня взяла пузырёк.

– Тогда духи тебя накажут за жадность. Если не сильно переберёшь, температура поднимется высокая. Бредить начнёшь, заговариваться. Неделю, а то и дольше, ходить будешь – дура дурой. А уж если много выпьешь, то… – Клавдия покачала головой.

– Что?

– Тогда смерть примешь лютую. – Клавдия строго посмотрела на неё. – Такую страшную, что говорить-то не хочется. Только две капельки! Поняла?

Оробевшая Таня кивнула. Взяла пузырёк. О том, что снадобья, которые приносит Клавдия, действуют куда лучше тех, что можно достать в аптеке, знала не понаслышке.

Испытала в тот же вечер. Эффект был воистину волшебным: голова прояснилась, сонливость как рукой сняло, контрольную по физике, которой боялась до оторопи, Таня написала лучше всех.

И потом, уже в студенческие годы, волшебные «капельки» её не раз выручали. Нина только диву давалась: «И как ты можешь – всю ночь не спать, и так хорошо себя чувствовать?!»

Таня только загадочно улыбалась: «Это мне духи помогают».