– Я-а-а-а… Это. Ну, в общем, у меня оказался дневник Олега Лыкова. Руководителя группы. Я об этом написал. Мол, скоро все тайны раскрою.

– Дальше.

– Ну, понятно, налетели, начали торопить… А я им – мол, там цифровать надо, не до того, готовлюсь к забегу… И выложил фотку. Форма. Номер…

– Там ведь нельзя фотографии? – озадачился Смуров.

– Да через обменник же.

Смуров сделал вид, что понял.

– А каким образом у вас оказался дневник? Это ведь часть следственных материалов. Его даже человеку, который создал форум, в своё время не отдали.

– Н-ну… – Теперь Конев покраснел.

058. Наши дни. Екатеринбург

Савельева они перехватили на детской площадке, гуляющим с трехлетней внучкой.

– Младшенькая, – похвастался Савельев, помогая девочке забраться по ступенькам на пластиковую горку, – от второго сына. Старший-то мой внук скоро школу заканчивает. А всего четверо! И пятый на подходе.

– Замечательно, – восхитилась Вероника. – Вы извините, что мы с таким вопросом. Понимаем, что вам тяжело вспоминать. Да и нервы вам помотали, наверное, когда расследование вели… – она покосилась на Сашу.

– Да чего там – мои-то нервы. – Девочка скатилась с горки и тут же снова побежала к ступенькам. Принялась карабкаться сама, Савельев стоял рядом, готовый подхватить. – Олежку не вернёшь, и остальных тоже. Вот это настоящая беда. А я – чего ж? Люди ведь не для своего удовольствия спрашивали. Они понять пытались.

– Поняли?

– Ну да. Самоубийство. Сказали, чистое, не подкопаешься. На баскетбольном кольце Олежкины отпечатки нашли – что это он сам к нему растяжку привязывал, а не кто-то другой. На козле физкультурном, который под ноги поставил, тоже – и отпечатки его, и следы от ботинок. И на двери входной, на ручке, с внутренней стороны. Олег сам закрыл дверь. Всё сходится.

– Растяжку? – переспросила Вероника.

– Ну да. Это шнур такой, которым колья крепят, когда палатку ставят.

– А где он взял этот шнур? – вмешался Саша.

– От палатки отрезал, это тоже следствие установило. У ребят оборудование частично в клубе хранилось, частично в зале.

– Так палатка же на горе осталась? Под снегом?

– Ну, она ведь не одна была. То есть, большая, на десятерых – одна. А другие-то, не такие здоровые, ещё были. Они в спортзале хранились, в подсобке.

– А обычная верёвка там не хранилась? Вроде бы стандартный элемент оборудования, у любого уважающего себя туриста в рюкзаке лежит.

– Была верёвка, а как же! Хорошая, нейлоновая, я её сам доставал, у ребят из парашютного клуба. Целый моток.

– Так почему же Лыков не взял эту верёвку? Зачем было резать растяжку?

– Ну, моток в клубе был. А Олежка туда не заходил, сразу в зал пошёл.

– Откуда вы знаете?

– Ключ от клуба на месте висел, на стенде. Олежка его не брал. Своего ключа ни у кого из ребят не было, один на всех. Кому надо – приходил, забирал ключ и в журнале расписывался. И за зал так же. Разрешение на ключ от зала у Олежки тоже было, вот он и пошёл туда.

– А почему туда? Почему не в клуб?

– Сами подумайте. – Савельев грустно посмотрел на Веронику. – Столько ребят погибло, ночью в больнице Нина умерла. А в клубе каждый взгляд про них напоминает. Вещи, фотографии. На столе список оборудования лежал, которое они в клубе взяли, это Нина составляла.