– Окей, – кивнул Саша. – Давай попробуем сплясать от мотива.

– Шаманка! – вырвалось у Вероники.

– Шаманке в восемьдесят восьмом было пятнадцать лет.

– Ну и что? Может, не она сама, а её противный дед всё устроил! На которого она вечно кивает.

– Зачем?

– Чтобы свалить всё на духов. Чтобы все всё бросили и ринулись им поклоняться. И шаману заодно. Вы ведь слышали эту тётку! Она свой народ чуть ли не высшей расой считает. Типа, только у них есть право на этой земле жить, а все остальные – чужаки и захватчики. Вот она точно убила бы кого угодно. Ну, то есть, если он не из своих. И дед, небось, не лучше был. У кого-то ведь она этой ереси набралась.

– Н-ну, – задумчиво протянул Саша. – Звучит, конечно, бредовенько, но жизнь иногда и не такую дичь подкидывает. Дед, конечно, наверняка давно в могиле, а вот шаманку можно проверить. Тем более, что она на тебя напала. Вдруг и правда есть связь?

– Шаманку я проверил сразу после нападения на Веронику, – сказал Тимофей.

– И молчал?!

– Вы не спрашивали.

Вероника негромко взвыла.

– Саш, а Саш. Когда я его убью, меня ведь ненадолго посадят? Ты ведь найдёшь смягчающие обстоятельства?

– Целый ворох найду, – серьёзно пообещал Саша. – Лично организую десяток надёжных свидетелей. Которые своими глазами видели, как он сам семь раз упал на свой кинжал… Так что там с проверкой?

– Ваш так называемый шаман, в миру Иван Иванович Гахтияров, тысяча девятьсот двадцатого года рождения, образование – четыре класса начальной школы, в свободное от проведения обрядов время был работником жилищно-коммунального хозяйства. Проще говоря, дворником. Пятого февраля – так же, как третьего и четвёртого – выходил на работу, о чём есть соответствующая запись в журнале выходов. Кроме того, добраться из их посёлка в Свердловск не так-то просто. Рейсового сообщения нет. Ловить на трассе попутную машину – риск, водитель за шесть часов дороги попутчика рассмотрел бы в деталях. Не говоря уж о том, что дорога заняла бы полдня в одну сторону. Не исключаю, что Гахтияров в Свердловске вообще никогда не бывал. Нелюдимый, малограмотный – в большом городе он бы попросту потерялся. Я с трудом представляю, каким образом разыскивал бы Лыкова.

– У него была внучка, – настаивала Вероника. – Ну и что, что пятнадцать лет? Чтобы яд подсунуть, совершеннолетней быть не обязательно. И уж она-то наверняка и в Свердловске бывала, и образование – не четыре класса!

– У него не было внучки.

– В смысле?!

– В тот период рядом с Гахтияровым не было внучки, – исправился Тимофей. – В восемьдесят восьмом твоя так называемая шаманка проживала в Новом Уренгое.

– Но ведь она говорила, что помнит рассказ деда! Ещё во время интервью!

– Говорить она может что угодно. Факты таковы: её мать действительно приходится Гахтиярову дочерью, коренная представительница так называемой малой народности. А отец – русский, работал на заводе электриком. В конце семидесятых завербовался на крайний север, на нефтеперерабатывающую базу. В восемьдесят первом перевёз в Новый Уренгой жену и дочь. Твоя шаманка Евья – которую тогда звали Еленой Павловной Курицыной – вернулась из Нового Уренгоя в Свердловск только в девяносто первом. Поступала в театральное, провалилась. Тогда-то, видимо, и вспомнила о корнях, в стране как раз пошла мода на экстрасенсов. Приехала к дедушке в посёлок, а через полгода в газетах появилась реклама: потомственная шаманка Евья. Но в восемьдесят восьмом её даже рядом со Свердловском не было.