На игристом шампанском присутствие чужого разума исчезло окончательно. Менталист убрал свои «щупальца», как мне на мгновение показалось – с ноткой легкого сожаления и даже зависти.

Путь был свободен, и я подхватил винтовку поудобнее и ускорил шаг, догоняя Богдана. Нам полагалось вытянуться прямо у входа в государевы покои и стоять так до полудня, но задерживаться у дверей я, понятное дело, не собирался. Времени было не так уж много, а с учетом возможного появления какого-нибудь советника, министра или прислуги – и того меньше. Так что я прямо из коридора ввалился в личные покои наследника – к счастью, оказалось даже не заперто.

– Здравия желаю, ваше императорское высочество, – негромко произнес вошедший следом Богдан. – Смотри, кого я тебе привел.

Сидевший за столом Павел лишь мазнул по мне мутным взглядом – и снова отвернулся куда-то к стене. Узнал, конечно же, но будто и не обратил внимания. Вид у него был настолько неряшливый и помятый, что я на мгновение даже заподозрил, что его высочество наследник престола в лучше случае просто не спал пару суток… или вовсе оказался пьян.

Но нет – глаза, хоть и с огромными синяками вокруг – смотрели вполне осмысленно. Просто тускло и безжизненно.

– Ну, здравствуй, что ли… – проговорил я, осторожно пристраивая винтовку у стола. – Соболезную, брат.

– Ага. – Павел несколько раз медленно кивнул. – Я сначала подумал – ну вот, убивать меня пришли.

– Я?!

– Ты, Багратион, генералы, еще кто-нибудь… Может, вообще немцы. Я тут сижу и вообще ничего не знаю. – Павел нервно усмехнулся. – Даже не знаю, жива еще мать, или уже… все. Никого не пускают. Тебе и то пришлось…

От былой венценосной спеси не осталось и следа. Наследник российского престола выглядел не испуганным или жалким – даже страх Павла, похоже, уже покинул, оставив только глухую апатию, которая граничила чуть ли не с полным безразличием и к собственной участи, и ко всему вообще. На мгновения я даже подумал – не лучше ли убраться отсюда и провернуть все самостоятельно, чем пытаться вытащить его краснокожее высочество из состояния овоща.

И все же вариантов у меня было немного.

– Ну… Лично я тебя убивать точно не собираюсь. Понимаю, что сейчас ты вряд ли захочешь думать о чем-то, кроме здоровья матери, но мы пришли сюда не просто так. – Я облокотился на стол и подвинулся к Павлу. – И поэтому сейчас очень нужно, чтобы ты меня выслушал. Внимательно и до самого конца, без лишних вопросов. От этого будет зависеть судьба – твоя, моя, Богдана и вообще всей страны… Хорошо?

Продолжил я не сразу. Только через полторы-две минуты, когда на венценосной физиономии, наконец, появилось если не любопытство, то хотя бы что-то отдаленное похожее на желание узнать, на кой черт сиятельному князю Горчакову вообще взбрело в голову напялить гвардейский мундир и заявиться ко двору под личиной караульного егеря.

Я рассказал. Все – с самого начала и до итогов тайного совета в заброшенной усадьбе. И чем дольше мы говорили, тем больше менялось лицо Павла. С каждым моим словом, с каждым ответом в его глазах загоралась… нет, пока еще не решимость, даже не надежда – но хотя бы воля. Передо мной снова сидел не измученный и сдавшийся подросток, а законный наследник российского трона.