Но я, кажется, знал, где взять еще одну.

Глава 32

— Настасья… — на всякий случай позвал я. — Настасья Архиповна, ты тут?

До сарая в дальнем конце двора я добрался без приключений. Сбежал через кухню — и у главного входа, и у задней двери дежурили охранники. Вряд ли Андрей Георгиевич оставил им указание всенепременно запретить мне шляться по усадьбе… но осторожность никогда не бывает лишней. Я прошел через вотчину Арины Степановны, прокрался в тени за гаражом, под Ходом махнул метров пятьдесят открытого пространства, когда патрульный с собакой исчез за углом — и скрылся среди деревьев. И только потом выбрался на тропинку и уже не таясь зашагал к сараю.

Вряд ли Настасья на месте. Если уж даже в гараже и даже на кухне тихо, как в гробу — похоже, Андрей Георгиевич разогнал всех по домам.

— Настасья?.. — повторил я, прикрывая за собой ворота.

Нет ответа. Только под крышей захлопала крыльями какая-то птица. И приветливо блеснула Настасьина тачка: стальной монстр, конечно же, никуда не делся. И как будто даже обзавелся еще парочкой деталей. Когда глаза немного привыкли к полумраку сарая, я смог разглядеть…

— Благородие, ты, что ли?..

От неожиданности я едва не влепил в темный угол Булаву. Настасья выбралась на свет и принялась рассматривать меня. Не настороженно — скорее с удивлением и неподдельным интересом.

Будто видела впервые.

— Ты куда так вырядился? — поинтересовалась она, убирая под косынку выбившуюся медную прядку.

— Ах, это?.. — Я стянул с головы кепку. — Да так… Конспирация.

Готовясь к побегу, я специально оделся в самое простенькое и неброское. Кое-что позаимствовал и из кабинета. Убор со здоровенной головы Андрея Георгиевича оказался, мягко говоря, великоват, и козырек то и дело норовил сползти на глаза… но сейчас даже это скорее плюс.

— Слова-то у тебя какие, благородие, — улыбнулась Настасья. — А я уж испугалась! Заглядывал тут один с ружьем — еще затемно. Хмурый — смотреть страшно. Ничего не сказал, а все душа не на месте… Уж подумала — не случилось ли чего?

Мне вдруг стало смешно — настолько нелепой показалась сама ситуация.

Там, в Питере, убили наследника старинного рода и члена Госсовета. Моего брата. Вся семья — вместе с близкими друзьями и союзниками готовилась к войне, которая вполне может дотла выжечь весь центр столицы. Охрана в усадьбе чуть ли не с рассвета стоит на ушах, ожидая если не осады, то хотя бы пары-тройки бессонных ночей…

А жизнь идет своим чередом. Настасья, похоже, так и не ложилась, всю ночь ковыряясь под капотом. И даже знать не знала, что случилось. Для нее вся суматоха так и осталась за стенами старая, отгородившими ее маленький мирок, в котором кипела работа.

Кипела — но закончилась ли?

— Да все… в порядке. — Я махнул рукой. — У тебя-то тут как?.. Ты вообще спишь?

— По полчаса на каждый глазок, благородие. — Настасья устало улыбнулась. — Зато по ходовой как будто закончила… Даже бензина в гараже выпросила вот, завести пробовала.

Так. Та-а-а-ак!

— И получается? — Я постарался не выдать волнения в голосе. — Работает?

— Не вышло, благородие. Стартер все никак не привезут, а кочергу крутить… сам понимаешь. Мотор здоровенный — силенок не хватает.

Настасья протяжно вздохнула и указала на странную железку, лежавшую на полу прямо перед хищно скалящейся решеткой мордой машины.

Металлический прут примерно с палец толщиной, изогнутый под прямым углом в двух местах.