— Вот сюда, ваше сиятельство.

Вернер указала на цветастую вывеску прямо перед поворотом на Невский, и я тут же остановился у обочины. И само заведение, и меню действительно оказались на высоте. Я без лишних раздумий взял то же самое, что и моя спутница — мороженое со сливками и ягодный чай. Перекус, достойный скорее двух школьников удравших с уроков, а не деловой журналистки и смертельно серьезного князя… но разговор нам предстоял совсем не детский.

— Так чем же я обязана столь высокому вниманию, ваше сиятельство? — поинтересовалась Вернер.

— Едва ли вам приходится привыкать к вниманию, сударыня. Вы чудесно выглядите.

Я решил начать с комплимента. И угощения. Интуиция подсказывала, что с довольной и сытой женщиной договориться будет проще. Даже если эта женщина — самый беспощадный столичный борзописец.

— Приятно слышать, — усмехнулась Вернер. — Хотела бы я знать, кого вы ожидали встретить.

— Уж точно не вас. — Я отодвинул вазочку с мороженым. — И не в таком обличии. Вы… совсем другая.

— На работе приходиться одеваться… попроще. — Вернер поправила несуществующую складку на платье. — Репортеру нужно уметь быть незаметным.

— На работе? — переспросил я. — Значит, сейчас вы?..

— Это будет зависеть от того, что вы хотите мне сказать.

Похоже, пора прекращать петь дифирамбы. И переходить, собственно, к сути вопроса.

— Я знаю, что вы собираетесь печатать в вечернем выпуска, — выдохнул я. — И в моих интересах, чтобы статья… не увидела свет.

— Вот как? — Вернер улыбнулась одними губами — глаза ее вдруг стали серьезнее некуда. — И что же должно заставить редакцию передумать?

— Моя просьба. Этого недостаточно?

— А если я откажусь? — Вернер кончиком пальца развернула чашку на блюдце. — Что тогда? Станете угрожать? Попытаетесь подкупить?

— Нет… И нет. — Я пожал плечами. — Просто попрошу еще раз. Пытаться избежать ответственности не в правилах моей семьи. Более того — я не считаю, что совершил то, чего следует стыдиться… И все же сейчас огласка слишком сильно навредит. Вы хотя бы догадываетесь, что попало на пленку, Елена Станиславовна?

— Я не Одаренная, ваше сиятельство, — ответила Вернер. — Но и не слепая. И уж точно могу отличить боевое заклятье седьмого магического класса от простых фокусов.

Что они там увидят в темноте? Так, Андрей Георгиевич?.. Увидят. А еще сфотографируют, подробно опишут и напечатают.

Умная девка.

— Не могу не позавидовать вашей наблюдательности, сударыня, — вздохнул я. — Но если уж вы знаете, что такое Кладенец — то наверняка можете догадаться, что такое заклятье мне, мягко говоря, не по возрасту и не по силам. И последствия статьи не заставят себя ждать.

— Я понимаю, — кивнула Вернер. — Внезапная вспышка родового Дара. Вы все равно не сможете это утаить.

— И не собираюсь. — Я подался вперед. — Все, о чем я могу вас просить — немного времени… И поменьше внимания к моей скромной персоне.

— Это будет непросто. В последнее время редкое громкое событие в Петербурге обходится без вашего участия.

— К моему собственному сожалению, — проворчал я. — Так каков будет ваш ответ, сударыня? Могу я купить ваше молчание… к примеру, за ведерко этого чудесного мороженого?

Кажется, прокатило: Вернер попыталась нахмуриться — но не выдержала и рассмеялась, разом превратившись из серьезной репортерши в самую обычную девчонку.