Ему пришло в голову, что сейчас, возможно, удастся изменить ее отношение к нему.

Если все планы герцога фактически рухнули, то вызов, брошенный ему Милицей, по-прежнему сохранился.

Он вспомнил, как обвинил ее в жгучей гордости и как она сказала, что, кроме этого, у нее ничего не осталось.

» Как мне убедить ее, — думал он, — что гордость может быть очень серьезной помехой и в дружбе, и, конечно, в любви?«

Герцог сам удивился последнему слову и вспомнил, как князь Иван сказал, что он смог бы найти ей мужа.

» В Монте-Карло будет много мужчин, которым она понравится «, — говорил он себе.

Он задумался: раз она так не любит англичан, то мужчины какой национальности окажутся ей по душе.

» Сирена» проплывала между множеством небольших парусников, которые раскачивались на ветру.

Море было очень голубым и в солнечных лучах отсвечивало золотистым сиянием.

«Неплохо бы княжне полюбоваться таким пейзажем», — подумал герцог, и ее неприступность снова вызвала в нем раздражение.

«ЖГУЧАЯ ГОРДОСТЬ, ПРЕЗРЕНЬЕ К ВРАГАМ», — мысленно процитировал он и снова подумал, что эти слова как нельзя лучше характеризуют ее.

Но это же сплошная чепуха, подумал он, для такой молоденькой и неопытной девушки.

«Будь я проклят! — поклялся он. — Я заставлю ее подчиниться мне».

Он так долго простоял на мостике, что когда наконец покинул его, солнце уже слабо пригревало.

Герцог направился было к Великому князю, когда перед ним появился Доукинс и сказал:

— Ее светлость хочет с вами поговорить у вас в каюте, ваша светлость.

— Я сейчас иду туда, — ответил герцог. — Его высочество не спит?

— Спит, ваша светлость, лекарство доктора помогло ему, когда у него начались приступы боли.

— Пускай спит сколько захочет, — сказал герцог. — Я велел капитану двигаться к Монте-Карло как можно быстрее.

Он пошел к себе, гадая, что Милица хочет сказать ему?

Когда герцог сказал ее отцу, что ему необходима операция и что лучший хирург в этом деле находится в Монте-Карло, Великий князь воспринял известие довольно философски, но Милица от волнения сильно побледнела и сжала руки.

Она ничего не сказала тогда, и герцог продолжал:

— Мне рекомендовали доктора Шмидта как блестящего хирурга, именно такого, какой требуется вашему отцу. Я разузнал, что у него современная, хорошо оборудованная и комфортабельная клиника в Монте-Карло.

— Мне очень жаль, что вам пришлось изменить ваши планы, — сказал Великий князь. — Это очень великодушно с вашей стороны.

Речь его высочества была старомодно вежливой, что в прежние времена придавало ему неотразимое обаяние.

— Если честно, — ответил герцог, — то я не жалею, что не попал в этот раз в Каир, который всегда считал шумным местом. Кроме того, я уверен, что князь Иван будет представлять там мои интересы не хуже, а может, даже лучше меня.

— Он очень благодарен за вашу доброту, как и я, за вашу заботу об Александре, — сказал Великий князь.

— Главное теперь, — ответил герцог, — доставить вас доктору Шмидту, и мы отправимся, как только заказанная провизия будет на борту.

Великий князь улыбнулся:

— Я бы не хотел, чтобы мы оставили ее на берегу!

В ожидании княжны герцог вспомнил, как перед его уходом ее отец вновь выразил ему признательность, а она не проронила ни слова благодарности.

Ее глаза показались ему тогда очень большими и темными на ее бледном лице. Видимо, она все еще была в шоке от известия, что ее отцу предстоит операция, и ни о чем другом не в состоянии была думать.