|
Сюзан отошла от окна и быстро начала лепить. Она лепила маленькие фигурки людей, которых видит ежедневно: старую лавочницу мадам Жер, брюхатого владельца кафешки на углу улицы, который весь день попивает свое вино, детей, играющих у колен статуи каменного генерала, водителя такси, спящего за рулем у тротуара ранним утром. Эти чужие люди были, тем не менее, хорошо знакомы Сюзан, и ее пальцы так и порхали. Она вылепит их, сделает гипсовые отливки и предложит их на продажу в одном маленьком магазинчике, мимо которого она ходит каждый день. Она видела, как туда входят женщины и выходят уже с пакетами. В витрине было выставлено множество сувениров. Эти ее статуэтки были, в общем-то, только игрой и все же это давало ей какое-то сладкое удовлетворение. Она работала, напевая, а когда поймала себя на этом, то повторила слова еще раз, что же она поет: «Ах, это будет — слава мне». Это был ее старый напев. Она не пела его с того времени, как приехала в Париж. Откуда же эта песенка вдруг взялась? Это была песенка ее рук, снова пробужденных для лихорадочной деятельности.
* * * — Денег мне хватит еще на неделю, — спокойно сказала Джейн. Рано утром она отправилась на рынок и уже вернулась с многочисленными покупками, лежащими в большой французской корзине. Джейн вообще не была испугана. Деньги всегда откуда-нибудь да возьмутся. Ее долгом было расходовать их как можно экономнее. Сюзан, отправляя Джона в школу, поправила ему галстук и нашла кепку. — Счастливо, сыночек. Не забывай, что ты американец. — Мама! Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь это забуду?! — Конечно, нет, но помни о том, что ты единственный американец, которого они знают, и когда они на тебя смотрят, то видят всю Америку. — Мама, но я уже немножко забываю Америку! У нас там были яблони и рига? — Да, милый, и они у нас все еще есть. Ну, тебе пора! Она смотрела ему вслед, на его высокую, стройную фигурку, как он бежит вниз по улице; да, ее сын, конечно, отличается от других мальчиков. А Марсия готовилась к вырезанию бумажных куколок и болтала немного по-английски, немного по-французски. — Мама, мама, ou est lе ножницы, мама? Сюзан нашла ножницы и посадила Марсию к открытому, залитому солнцем окну. — Мамочке теперь надо работать, милая. Марсию это уже не интересовало. Девочка с увлечением занялась своим делом. Она уже напевала песенку, которой научилась у мадам Жер, когда Джейн водила ее в пекарню, чтобы посмотреть, как из печи вынимают румяные рогалики. — Я точно не знаю, когда вернусь, Джейн, — крикнула Сюзан у дверей. — Да, миссис, — сказала Джейн, которая стояла в дверях кухни и вытирала руки фартуком. — Возможно, сегодня я принесу немного денег. — Да, это было бы неплохо. Сюзан открыла дверь и вышла на улицу, освещенную ярким осенним солнцем. Каждый угол прилепленных друг к другу домов выделялся четко и твердо, брусчатка, влажная от частых дождей, так и блестела. Сюзан повернула направо, как обычно, намереваясь пройти мимо того маленького магазинчика с сувенирами. Тут она остановилась. Две из ее маленьких статуэток исчезли с витрины! Она влетела в магазин и устремилась к старому торговцу. — Monsieur, — растерянно сказала она, — monsieur, est se que… — Ага! — ответил он весело из-за прилавка. От удовольствия его белые усы шевелились. Он сунул руку в ящик стола, затем протянул ее Сюзан. В ней была пригоршня франков. — Mes Americains, — воскликнул он игриво, — обожают маленьких куколок! — Мерси, — улыбнувшись, поблагодарила она старика. На улице Сюзан пересчитала деньги. |
