Быть женщиной стало для нее таким бременем, что уже от одного этого слова у нее начиналась аллергия. Она решительно ответила:

— Хорошо, я останусь здесь. Но к тому времени, как вы вернетесь, оно настолько станет вам чужим, что вы не захотите здесь работать.

Прежде чем прошла неделя, Джейн сообщила ей:

— Денег у меня осталось всего лишь на месяц. Вы мне велели, чтобы я вам сказала.

Она и забыла об этом.

Внезапно ее объял ужас. Она останется тут совершенно одна. Как только Дэвид уедет в Америку, у нее здесь не будет никого, к кому она могла бы обратиться, а если ей нечем будет накормить детей — она была рада, что до этого момента ничего не предпринимала. Теперь она уже ничего не скажет Дэвиду Барнсу. Свою жизнь она так или иначе уладит сама! Она помогла Барнсу упаковаться, выдержав последний день его беснований. Инструмент он чрезмерно тщательно упаковал в красивые специально сделанные ящички, а острие каждого резца он обмотал оленьей замшей. Он взял с собой также большой запас глины, которую сам замесил.

— Американская ни на что не годится, — ворчал он, — высыхает прямо под руками, в этом их проклятом темпе. Глина должна оставаться податливой, как плоть, пока работа не будет завершена. У меня есть секретный рецепт. Как-нибудь я вам его доверю, Сюзан, но только на ложе смерти.

— А что, если вы вывалитесь из самолета или что-то в этом роде?

— Ну тогда вам придется заглянуть внутрь Адама, — он кивнул головой в сторону маленькой, старинной статуэтки из гипса. — В нем спрятан рецепт на листке бумаги. Никто о нем не знает. Ну, а теперь мне пора идти.

— А где же ваша одежда? — спросила Сюзан.

Барнс ошеломленно посмотрел на нее.

— Проклятье! — сказал он и вытянул из-под кровати старый дорожный мешок. Открыв платяной шкаф, он начал вытаскивать одежду и белье. — Однажды я отправился без этого, — говорил он, засовывая вещи в мешок, — и обнаружил это только в море.

— И что вы сделали?

— Ничего. Я носил то, что было на мне, — ответил он резко. — Ну, пока, Сюзан.

Он открыл дверь и на кого-то заорал. Пришел мальчик, вскинул себе на плечо ящичек с инструментом, а Барнс схватил свой чудовищный мешок. Сюзан почувствовала на щеке жесткие волосы его бороды.

— Прощайте, — сказал он еще раз и остановился у двери. — В ящике еще осталось немного глины. Пожалуй, вы могли бы ее использовать.

— Хорошо, — сказала она.

Он исчез. Она видела в окно, как он бросил мешок в такси, и автомобиль, рванув с места, затрясся по узкой улице. Минуту она еще постояла у окна, затем круто повернулась и быстро открыла крышку ящика. Там ее ждала глина.

* * *

Итак, она теперь хозяйка ателье Дэвида Барнса. Его рабочий халат еще висел на двери; пробные скульптуры «титанов» стояли вдоль стен. Сюзан расчистила для своей работы немного места. Да, она должна была работать. День уплывал за днем, и Сюзан страшилась конца месяца, как какой-то катастрофы, когда Джейн протянет к ней пустую ладонь. Она должна накормить детей и она одна ответственна за это. Внезапно Париж показался ей совершенно чужим. Она постоянно была так занята, что ей и не приходило в голову, что она за границей. Но теперь она вспомнила о лесе Бродяги, глядя на Париж из высоких окон ателье. Улицы здесь были незнакомыми, люди бесцеремонными и чужими. Она отвернулась, чтобы мобилизовать в себе волю. Она не смеет быть слабой, не смеет бояться. Она ведь умеет добиться своего и она добьется!

Именно эти люди должны ей помочь заработать деньги на содержание детей. Сюзан отошла от окна и быстро начала лепить.