— Вот дерьмо! — выругался Ранди и прибавил шагу.

Еще несколько бесконечных минут в таком темпе, тяжело дыша, и они остановились перед открывающимся видом.

Длинный пологий спуск стекал к заросшему камышами берегу. Сквозь тростниковые джунгли просвечивала синева реки, а на другой стороне чернели соломенные крыши деревни.

Отпустив наконец девушку, Ранди расплылся в счастливой улыбке.

— Кто-то из нас невероятно везуч. — Его взгляд столкнулся со злым блеском девичьих глаз, и он добавил: — Наверное, верблюд.

Потирая плечо, Ильсана недовольно проворчала:

— Ты мне чуть руку не вырвал, медведь.

— Так ведь не вырвал же— радоваться надо. — Уже не глядя на девушку, Ранди шагнул вперед.

Предвкушение того, что скоро он сможет избавиться от этого опостылевшего привкуса песка на губах, сможет пить, не отмеряя глотков, наполнило блаженным ощущением счастья, и он, слыша за собой торопливые шаги принцессы, побежал к желтой колыхающейся полосе тростника.

* * *

Когда они вышли на окраину деревни, одежда уже практически высохла, и, обливаясь потом, Ранди с тоской вспоминал недавние блаженные минуты, когда он лежал в прохладной воде. Эта безмятежность улетучилась, едва они вступили в село.

— А где народ-то? Вымерли что ли все? — Ранди провел взглядом по закрытым ставням, пустым дворам и безлюдной улице. — Ни людей, ни скотины, даже собаки не лают.

От встречи с людьми Ильсана не ждала для себя ничего хорошего, но пугающая тишина и на нее произвела гнетущее впечатление. Она двинулась вслед за вендом, а тот перелез через невысокий забор и прошел к ближайшему дому.

Хлипкая дверь затряслась под ударами кулака. Никто не ответил, и Ранди уже примерился выбить ее ногой, как вдруг в глубине дома послышались шаги и раздался старческий голос:

— Вы кто такие? Чего надо?

Посмотрев на свою занесенную для удара ногу, Дикий Кот усмехнулся: «Наблюдал за нами, старый хрыч!»

Пригнув голову к доскам двери, он вложил в голос побольше миролюбия:

— Путники. Идем издалека. Открывай — поговорить надо.

Внутри зашуршали, и створка медленно отворилась. В приоткрывшейся щели показался невысокий коренастый старик с седой всклокоченной бородой.

— Какие путники? — Его глаза въедливо переходили с мужского лица на женское. — Сдурели! Вы откуда вообще такие?

Тон мужика уже начал серьезно сердить Ранди, но он постарался сдержаться.

— Ты, старый, язык-то укороти. Лучше скажи, где у вас тут магистрат.

— Магистрат? — Угроза, видать, подействовала, потому что старик посмотрел на незнакомцев с жалостью. — Какой магистрат? Может, ты видишь здесь золотые купола храмов, арену цирка? Нет? Правильно! Это деревня, тут ничего нет, одна пустыня и…

Ранди остановил поток слов:

— Стоп! А где есть? Далеко?

Бросив еще один жалостливый взгляд, крестьянин ответил уже без сарказма:

— Далеко. Это вам в Саргосу надо. Дня три-четыре, ежели пешком.

— Погоди. — Ранди недоуменно скривился. — Как три-четыре… Что это за деревня? Мы вообще где?

— Село наше зовется Харас Аду. Я здешний староста. Вон там за холмами Ибер. А вон туда, — старик высунулся и махнул в другую сторону, — Саргоса.

Ранди посмотрел на плоские вершины холмом — тех самых, с которых они пришли, и почесал затылок: «Эка нас занесло…»

Воспользовавшись паузой, негостеприимный хозяин уже хотел хлопнуть дверью, но его остановила Ильсана.

— Скажите, а почему деревня будто вымерла?

Селянин вновь распахнул дверь.

— Да откуда вас принесло-то⁈ Вы что, не знаете? Война! Ибер напал на нас.