Дальше всю дорогу до торговых рядов Ольгерд превозмогал желание обернуться и вновь увидеть лицо девушки. Рядом о чем-то бубнил Фрикки, но он не слышал. А когда пошли лавки с товаром и ребята бросились разглядывать оружие и сбрую, Ольгерд окончательно отбросил бесплодные попытки бороться с собой.

Народу на поле было много — за зиму у племен в округе накопилось много чего на продажу. Выделанные шкуры, льняное полотно, мотки с шерстью перемежались с изделиями кузнецов и плотников. На удивление, были даже купцы из империи и Сардии. Эти держались подальше друг от друга, не забывая, что между их странами идет война.

Оказавшись в густой толпе, Ольгерд оглянулся и вдруг не увидел ее. Сердце испуганно рухнуло куда-то вниз, но, к счастью, со стороны соседнего торгового ряда раздались знакомые девичьи голоса, и юноша облегченно вздохнул.

Теперь они шли параллельно: парни с одной стороны нескончаемой линии палаток и прилавков, а девушки — с другой. Переходя от лавки к лавке, перебирая разложенное оружие или висящие украшения, и те, и другие тщательно делали вид, что их интересуют только достоинства товара, но встречающиеся взгляды и скрываемое хихиканье говорили об обратном.

Ольгерд ловил ее взгляд в просветах между рядами, и она не отводила глаза. Огромные, темно-синие, они улыбались ему, и в эти секунды он чувствовал себя счастливым. Хотелось подойти к ней, услышать ее голос, но вдруг появившийся страх останавливал: «Что я ей скажу? А если она не захочет со мной говорить? Ведь мы для них чужие!» До жути пугала возможность разорвать связывающую их иллюзорную нить.

Он шел, не видя перед собой людей, не слыша криков толпы. Едва лишь полотно шатра скрывало девушку, и он торопился к следующему просвету, захваченный лишь одной целью — увидеть ее снова.

Девушки сбились стайкой у лавки с тканями, и Ольгерд остановился, не осознавая, что стоит прямо перед разложенным товаром. Бойкий торговец естественно понял это по-своему и схватил его за руку:

— Ей, парень, купи гребень! Настоящий моржовый клык! Тебе с твоей гривой в самый раз.

Не глядя Ольгерд взял вещь и, не отрывая от девушки, глаз спросил:

— Кто это?

Мужик, проследив за его взглядом, хмыкнул:

— Это Лада, дочь Торвана. — И тут же вновь вцепился парню в рукав: — Так что, берешь?

«Лада», — повторил про себя Ольгерд, кладя на прилавок монету.

Купчина уже было потянулся к серебряному кругляшу, но указательный палец парня вдруг прижал его к столу.

— А кто такой Торван?

— Торван… — Торговец попытался отогнуть палец, но не справившись, выпалил: — Кто не знает Торвана! Торван Куница — старший в роду Озерных вендов. Он здесь, в Хольмгарде, посадник.

Задумчиво кивнув, Ольгерд ослабил нажим, и купчина тут же выковырял у него кусочек заветного серебра.

Глубоко в душе Ольгерда заныла тревожная тоска. «Дочь вождя Озерных вендов! Хуже быть не может! У этих поводов ненавидеть нас побольше, чем у других».

Девушки двинулись дальше, а она, чуть отстав, остановилась у прилавка с украшениями. Это знак судьбы, решил Ольгерд и, не глядя, куда ступает, ломанулся прямо сквозь торговые ряды. Вслед ему понеслись разгневанные вопли, удары, тычки, но он ничего не чувствовал. Отодвинув какого-то мужика с пути, Ольгерд встал у девушки за спиной и, набрав воздуха, хотел уже что-то сказать, как она вдруг повернулась и синие глаза вспыхнули лукавым огнем.

— Я уж думала, ты никогда не решишься!

Ольгерд вспыхнул, но у него словно гора с плеч свалилась: «Она ждала меня! Она хотела, чтобы я подошел!».

— Я собирался, но ты была не одна.

Получилось не очень убедительно, и его обжег еще один насмешливый взгляд.