Получилось не очень убедительно, и его обжег еще один насмешливый взгляд.

— Девчонок испугался⁈ А слухи ходят, что ты смельчак. В одиночку целую орду тонгров разогнал.

Ольгерд смутился — такой поворота он никак не ожидал. Все слова разом вылетели из головы, а девушку уже окликнули подруги:

— Лада, догоняй!

Она бросила в их сторону взгляд, и Ольгерд, испугавшись, что сейчас все исчезнет, схватил ее за руку.

— Подожди! — Ему хотелось многое ей сказать, но все здравые мысли куда-то подевались и в этой толчее невозможно было собраться. Все, на что его хватило: — Давай встретимся позже.

Взгляд девушки метнулся от зовущих подруг к его лицу.

— Я не могу ходить по рынку одна…

В голове Ольгерда вдруг созрела решимость.

— Тогда выходи из дома вечером. Я приду.

— Меня не выпустят вечером… — В синих глазах на миг промелькнуло искреннее сожаление, и Ольгерд отчаянно выпалил:

— Просто выйди за ворота. Я буду тебя ждать.

Она высвободила руку и вскинула голову.

— А не боишься, рокси⁈ В городе ваших не любят. — Девушка развернулась и побежала к подругам, и Ольгерд успел лишь крикнуть ей вслед:

— Я буду ждать!

Глава 31

За праздничным столом посадника действительна собралась вся старши́на Озерных вендов. Многих из них Рорик хорошо знал еще со времен памятного похода на южный берег. Все они до сегодняшнего дня были врагами. Лютыми и непримиримыми, ибо крови друг друга пролили немало.

Сидя на почетном месте, конунг недоумевал: «Что за странный поворот? Что эти чертовы венды задумали?». Слева от него мрачно сопел Озмун, а справа хмурился Фарлан, но ни тот, ни другой ничего путного так и не посоветовали. Оставалось только ждать.

Брага полилась в глиняные чаши, и над столом поднялась крупная фигура хозяина.

— Давайте выпьем, друзья, за наших дорогих гостей! За конунга Рорика!

Тост встретили в тишине, но кубки подняли все. Руголандцы с удивлением смотрели на насупленные суровые лица вендов, пьющих за их здоровье.

Чаши тут же наполнились вновь, и встал Рорик.

— За здоровье и благополучие хозяина дома, посадника Торвана!

Брага пролилась в луженые глотки, но лица ничуть не разгладились. Уловив это, Фарлан мысленно усмехнулся: «Выходит, вся затея — лично Торвана да его ближников, а остальные с тяжелым сердцем, но все же вынуждены с ним согласиться. Видать, прижало их всех крепко».

Протянув руку, Острой взял с блюда жареную курицу и с хрустом отломил половину. Оторвав зубами изрядный кусок, он утер текущий по бороде жир.

— Говорят, эта зима была удачной для вас. — Его взгляд уперся в руголандцев. — Суми приструнили и тонгров отделали.

Рорик, глотнув из чаши, ответил на вызывающий взгляд:

— Было. Грех жаловаться.

Острой вдруг расплылся в натянутой улыбке.

— Тут не поспоришь. Руголанд воевать умеет. — Его широкоскулое лицо повернулось к своим, показывая, кому в первую очередь предназначались эти слова.

Спорить никто и не собирался. Гости продолжали усиленно жевать, заполняя всю горницу звуком работающих челюстей. В отличие от хозяев, руголандцы ели немного. Мысль о том, что любой отправляемый в рот кусок может быть отравлен, никак не способствовала аппетиту. Они с напряжением ждали, когда же венды перейдут к делу.

Всеобщее молчание вновь нарушил Острой.

— Вот без обид, конунг. Ты человек уже не молодой, а жены у тебя нет. Почему? Неужто не думаешь о сыне? О том, кто род твой продолжит?

Чего Рорик не выносил, так это когда к нему лезли в душу. Вспыхивал он мгновенно, но сейчас сдержался, уловив за словами венда не одно пустое любопытство.