— Что это значит?

— Ароматические палочки содержат некое чудодейственное вещество, подавляющее волю.

Кирсанов вспомнил, как после исчезновения чарующего аромата излюбленных коричневых палочек — безмолвных свидетелей их тайных свиданий — у него вскоре появилась самая настоящая ломка с расширенными зрачками, внезапным жаром и учащенным дыханием. Как долго он не мог понять, отчего ручьем текли слезы, истошно сводило мышцы и темнело в глазах так, что пришлось лечиться в больнице.

— Теперь понятно… — проговорил Валентин. — С тобой случилось практически то же самое, что и со мной. Вижу, ты переживаешь! Что же тебе советовать, когда сам я по уши погряз? Живу как монах, только и получаю по голове за свое упорство. Но тоска — это тот недуг, который разрушает изнутри. Не поддавайся, даст Бог, она не увернется от наказания. Мы с тобой прошли через это, она нас водила за нос. Поверь мне, эта особа не стоит твоих страданий. Рано или поздно ей пощады не будет. А с семьей попробуй еще, сколько бы усилий ни понадобилось, — в ней твоя сила и опора. Простят, если покажешь, как они тебе дороги.

Бегство

Как бы ни был обман хитер, в ответ на обнаружение таинственного испарения сорока двух вагонов товара, переданных на хранение сахарным комбинатом провинциальному консервному заводику, последовало инициированное Сергеем Климовичем возбуждение уголовного дела. Разумеется, сразу же под подозрение попали материально ответственные лица: директор предприятия, главные инженер и бухгалтер. Тотчас лишился свободы тихий и исполнительный предпенсионного возраста главный инженер Гурьев, скоропалительно переехав в наручниках в изолятор временного содержания. Правда, по причине непосвященности в тонкости «сладкого» вопроса он не много добавил ясности по существу дела, кроме факта ежемесячного получения солидной премии в конверте.

Полине и Виктории силовикам так скоро изменить жизнь не удалось. Просто их на месте не оказалось, поскольку готовились девицы к иному исходу, в страхе помчавшись на подаренном джипе к благодетелю в Минск, прихватив с собой нажитый, радующий глаз скарб в виде брендовых костюмов, эксклюзивных блузок и дорогих безделушек. Как раз в новых светлых одеяниях щеголихи примчались на встречу, раскрасневшиеся, на редкость возбужденные. В грубой тональности хором подружки отказались отобедать с боссом в популярном кафе «Бярозка» и сидели, нахохлившись, в креслах с удручающе злым и мрачным видом. Вячеслав Николаевич Широкий, напротив, умиротворенно выкурил сигарету, страшно кашляя, с любовью уложил на колени развернутую белоснежную салфетку и неспешно насладился сочным куском обжаренного мяса. Девушки при этом нервно строили гримасы, покусывая губы, и жадно хватались за воду, причитая: «Что же теперь будет?»

Стоит ли упоминать, что ушлый Широкий руководителем был скорее формальным, не докучал частым присутствием своей персоны в провинциальной глуши. Все документы на заводике за него подписывали другие. Впрочем, девицы прекрасно были осведомлены об этом и догадывались, на что шли. Иначе за что бы они получали весомую прибавку к заработной плате и иные плюшки? Спокойствие Вячеслава Николаевича при виде взволнованной молодой поросли можно было объяснить только тем, что периодически он общался с уважаемыми людьми в министерствах и банках: к примеру, через Якова Ильича имел выходы на влиятельных покровителей, высокопоставленных работников внутренних органов и преступных элементов. И общение это как таковое носило не безвозмездный характер, поэтому, конечно же, прежде чем идти на большую аферу, он созвонился, заручился поддержкой «крыши» и попросил покровителей при случае закрыть глаза, дабы не видеть того, что он предпримет.