– Коэффициент умственного развития группы обратно пропорционален количеству ее членов. И их жадности. – Тэйон нахмурился.

– Ярким примером чего является незабвенный Полный Совет, – резко ответила Шаэтанна. – Мой предок устроил государственный переворот, организовал Ночь Поющих Кинжалов, спалил древнюю библиотеку города. Его потомки столетиями корректировали летописи и старинные предания – только чтобы эти сведения не всплыли наружу. И они не всплывут.

Голос будущей королевы на протяжении всей тирады опускался все ниже и ниже, в глазах зажглось мрачное, почти фанатичное пламя. Тэйону не нужно было иных предупреждений.

Принцесса прикрыла глаза. Затем вновь распахнула их. Неподвижная. Несгибаемая.

– Когда‑то моим предкам удалось создать нечто удивительное, небывалое, действительно уникальное. Об этом много спорили, но даже наши враги признают: Лаэссэ есть центр Паутины.  Кейлонг, и Халисса, и Футун, и Драгш– каждый мир по‑своему удивителен, но это всего лишь запределье. Сердце нашей цивилизации, сердце картины вселенной, как мы ее представляем, – это город. Город Лаэссэ, который был Лаэ, который был Кариньонэсс, который был Наруэ. Все дороги Паутины ведут сюда. Все мысли, и чувства, и беды Паутины находят свое отражение здесь. Все связи, которые пронизывают Паутину: торговые, культурные, магические, так или иначе держатся на Лаэссэ. Мне бы хотелось, чтобы это было всего лишь метафорой. Красивой фразой, позволяющей чувствовать свою избранность. Но... Есть город. Исключение из правил. Я должна сохранить его, магистр. А значит, я обязана обеспечить продолжение династии.

– Но почему Оникс? – Он заговорил тем же низким голосом, попадая в ее ритм, в ее настроение. – Мне дали понять, что он не принадлежит к роду... основателей города.

Шаэ моргнула. Затем уголок ее рта приподнялся:

– Вы ведь на самом деле ничего не знаете, так? Поймали меня, как ребенка, выудили информацию.

– Вы и есть ребенок, Шаэ. Почему Оникс?

– Мне предложили сделку. Его народ обладает секретами, которые позволят решить проблему наследования. Они... очистят мою кровь, уберут из нее накопленную за поколения внутреннего скрещивания грязь. И они смогут дать мне наследника, в котором будет лишь моя кровь – быть может, чуть измененная, быть может, смешанная с кровью Ниты и Тави. Но отец такому ребенку будет не нужен, и опасности родить урода тоже не будет. Титул принца‑консорта и прилагающаяся к нему власть – это просто та цена, которую Дом Тон Грин запросил за свои услуги.

Что‑то вроде стандартного договора. Оникс вызвался быть посредником.

Всемогущий сокол! Чтобы переварить все это, потребуется время. Пока же Тэйон смог наскрести самообладания только на то, чтобы спокойно переспросить:

– Дом Тон Грин?

– Да!!! – Шаэтанна вскочила на ноги, отшвырнув несчастный стул в противоположную от стола сторону. Метнулась в одну сторону, в другую, застыла, обхватив себя руками. – Во имя Янтарного договора, Алория, если я предаю свой город и продаю себя саму существам, убившим моего отца, то имею право по крайней мере выбрать покупателя, который мне больше нравится!

– Не перебарщивайте с искренностью, – посоветовал Тэйон.

Женщина Нарунг затравленно покачала головой:

– Проклятье, сокол, вы же видели ди Крия! Я знаю,  что видели. Они могут получать такие результаты, как Сергарр и Чаринда, но Дом Вуэйн идет на сумасшедшие  риски в своих проектах. – По всему ее телу прошла крупная волна дрожи, в воздухе закружил запах почти физического недомогания. Девушка видимым усилием подавила всплеск отвращения. – Я не подпущу это  ни к себе, ни к своей крови, ни к трону Лаэссэ.