Тихо. Связывая нечеловечески сильными пальцами его рабочую руку:

– Даже так?

Тэйон наклонился вперед. Свободной ладонью провел по ее щеке, от подбородка до виска, зарылся пальцами в волосы на затылке. В последний момент изменил угол и давление, позволив ей ощутить острый кончик лежащего вдоль запястья ножа, упершийся в основание обнаженной шеи. Напряжение мышц – и пружинные ножны послушно вытолкнут клинок вперед, вгонят в мягкую ямку под челюстной костью.

Зрачки девушки расширились. Тэйон не стал выдерживать драматической паузы и спокойно убрал руку.

– Верности нужно быть достойной, дочь Нарунгов.

Откинулся в кресле.

Шаэтанна поднялась на ноги, невысокая, но казавшаяся гораздо выше из‑за силы, расправляющей в ней крылья неординарной личности.

– Достойными верности должны быть обе стороны?

– В идеале.

– Я запомню.

Ну еще бы. Уроки, впечатанные в кожу тонкой струйкой крови, стекающей по шее, обычно запоминаются на всю жизнь. Проверено на опыте.

– Я переговорю со стражем ди Шрингар, мастер Алория. Уверена, он прислушается к моим доводам и направит свои усилия на поиски истинного виновника гибели юной Ойны.

«А что еще ему остается?» Бедный старый страж. Бедный великий город.

– Благодарю вас, принцесса.

– О, называйте меня царевной, сокол. В правительнице должно быть что‑то волчье.

– В правительнице должно быть тонко развито чувство меры, принцесса.

– В таком случае позвольте проявить его и объявить наш разговор законченным. – Шаэтанна ди Лаэссэ присела в церемонном реверансе, и Тэйон только сейчас заметил, что на ней надето причудливое придворное платье, приспособленное для торжественных церемоний и громких балов. – Назвать это...  – туманный кивок в сторону разгромленной мебели, – ...«аудиенцией» язык не поворачивается. Полагаю, нам обоим следует привести собственные мысли и жизни в порядок, прежде чем вновь встречаться.

– Как будет угодно моей повелительнице. – Идея передышки встретила у мага полное одобрение. Халиссийская выучка снова брала свое: еще немного и он растекся бы ковриком у ее ног, позволив юной королеве вертеть собой, как ей вздумается. Или убил бы ее, что не лучше.

Тихим шелестом длинных юбок Шаэ подошла к двери, распахнула створки, снимая защищающее от прослушивания заклинание. Застыла в проеме, освещенная падающим снаружи светом, – роскошь ткани, блеск янтаря, удостоенная поцелуя ветра прическа.

– Принцесса, – тихо сказал Тэйон, – удачи вам. В замужестве и правлении.

Шаэтанна Нарунг повернулась к нему, и стала видна багровая струйка, рассекшая шею. Ранка уже затянулась, но вытереть кровь она так и не удосужилась.

– Благодарю вас. И, магистр...

Она вдруг вскинула кулак в древнем норэнийском салюте и испустила звенящий, торжествующий клич:

– Aim Aloria!  Эйра!

ГЛАВА 14

If neither foes nor loving friends can hurt you...

–

Если...

...не смогут нанести неизлечимой раны

ни клятые враги, ни верные друзья...

Шаги правительницы великого города давно стихли в высоких коридорах дворца, а Тэйон Алория все так же оставался в отделанной темным деревом библиотеке. Маг подвел кресло к окну и откинул тяжелую штору. Взгляд задумчиво скользил по посеребренным крышам и подернутым дымкой защитных полей висячим садам дворцовых комплексов. Зима в Лаэссэ такая игрушечная, мимолетная. Зима в его душе казалась куда более холодной. Ожидающей.

Злой.

Единственным признаком чужого присутствия за спиной было тонкое, не уловимое ухом изменение магических полей.