В свое время никому и в голову не пришло предъявлять подобные требования к Тэйону. Магистр Алория считался живым примером того, как отсутствие «искушений» позволяет человеку сосредоточиться на магическом искусстве и сделать головокружительные успехи в овладении избранной стихией. Что об этом думает сам «живой пример» или его воинственная супруга, у моралистов хватало ума не спрашивать...

Однако пример их учителя мало помогал молодой паре. История Ноэханны ди Таэа и Турона Шехэ была по‑своему типична для лаэссэйских магов. Ноэ стала воспитанницей Тэйона с четырнадцати лет, пройдя под его руководством все ступени овладения магическим искусством. Турон пришел к нему уже сложившимся магом в ранге адепта, выдержавшим безумный конкурс за место подмастерья повелителя ветров города. Оба они после разочарований ранней юности вычеркнули из жизни все, кроме магии.

А потом десятилетиями подавляемый инстинкт продолжения рода вдруг отреагировал на что‑то, не уловимое разумом. И адептов буквально швырнуло друг к другу. Все убеждения Тэйона в том, что ослепление и идиотизм влюбленности магам недоступны, были опровергнуты. Еще как доступны. Лет десять насильственно насаждаемого целомудрия – и с ума сходили даже самые устойчивые.

Магистр Алория не знал, смеяться ему или рычать, когда подмастерья устроили холодную войну, яростно ненавидя друг друга и лихорадя дом шумными ссорами. В такой ситуации оставалось лишь убедиться, что оба знают, как применять средства контрацепции, и ждать, когда же природа возьмет свое.

Надо отдать должное их твердолобости, молодые маги сопротивлялись неизбежному несколько лет. А когда наконец не выдержали, лучше не стало. Если раньше они портили друг другу жизнь сознательно, то теперь превратили ее в кошмар навязчивым ужасом перед разоблачением. Тем более что благодаря их происхождению комедия всерьез грозила обернуться кровавой драмой с гибелью всех главных героев.

Мастер ветров из участия в личной жизни учеников самоустранился и лишь поражался абсурдности происходящего да с нетерпением ждал, когда же гормональный шторм схлынет и его помощники посмотрят наконец друг на друга и на ситуацию открытыми глазами. И, быть может, подключат к решению проблемы еще и свои мозги.

Только вот столь благополучный исход все никак не спешил наступать. Напротив, со временем положение становилось все глупее. А глаза молодых людей – все отчаяннее.

С непроницаемым лицом пролетев между смущенной парочкой, Тэйон остановился возле рабочего макета. Нахмурился. В центре круглой комнаты на низком и плоском столе раскинулся вытянутый восьмигранник карты Лаэссэ. Магической, разумеется.

Перед ним в объеме, движении и с учетом всех деталей отображалась скромная территория, ограниченная с восьми сторон магическими порталами. Море Лаэ с впадающими в него реками казалось кляксой, вытекшей с юго‑запада и размазавшейся по центру карты. Рельеф складывался из обрывающихся на середине горных хребтов, из плодородных долин и тщательно оберегавшихся от вырубки заповедных лесов. Доминировал расположенный на острове гигантский, поистине исполинского размера город. Жмущиеся к границам столицы пределов – внушающие уважение твердыни, каждая из которых была окружена системой крепостей и сама по себе являлась важной торговой точкой, по сравнению с великим Лаэссэ казались жалкими деревушками. Он взмахнул рукой и в воздухе засветились строгие ряды Тэйон коснулся одного из значков, заставив его понять цвет, изменяя тем самым настройку изображения. На карте поблекла детальная прорисовка городов и дорожных трактов, зато вспыхнули четкие линии магических полейи расцвели огоньки наиболее мощных источников. Самый яркий, разумеется, охватывал весь Королевский остров, заставляя запретную территорию Нарунгов пламенеть янтарным огнем. Тэйон нахмурился, глядя на это мерцание. Сегодня королевское пламя почему‑то было бледноватым, почти желтым. Явно нездоровым. Маг перевел взгляд на другие основные источники: переливающееся пятицветие, отображавшее расположенный посреди Большого острова ключ Академии, стальная искорка источника Левобережной крепости.