– Присылайте Вашего «гостя», моя лэри. Будет крайне интересно познакомиться.

У госпожи адмирала хватило ума склониться в благодарном поклоне и тут же разорвать связь, пока они все‑таки не наговорили друг другу лишнего. Однако, прежде чем образ над столом растаял, супруги успели обменяться взглядами, полными иронии, горечи и еще чего‑то невыразимого, что заставило их несколько минут сидеть, глядя в никуда. А, быть может, и в никогда.

Наконец Тэйон передернул плечами. Невысказанное не исчезло и не потеряло своей ранящей власти, но оно ждало уже не первое десятилетие и могло подождать и дальше.

Магистр воздуха почему‑то всерьез сомневался, что подождать согласятся и разъяренные лаэссэйские нобили. Или посланные ими наемные убийцы. Маг и так позволил себе потерять два жизненно важных дня, в течение противники оправились после жуткого шторма и последовавшего за ним потрясения. Пора было вновь включаться в события.

Ни Сааж, ни Рино в доме не было, но на его столе лежало несколько коротких записок, содержание которых у стороннего наблюдателя вызвало бы лишь здоровое недоумение, а Тэйона заставило задумчиво приподнять брови. Судя по всему, обрушившаяся на город буря и последовавшее за ней стремительное выступление первой леди Адмиралтейства (уже получившее неуместное, на взгляд мага, название «штормового переворота») основательно перетасовало политическую солянку как в самом великом городе, так и за его пределами. Кейлонгцы что‑то чудили. Или это госпожа посол до сих пор не пришла в себя после достопамятного приема в резиденции ди Шеноэ? Не похоже на нее. Впрочем, на ближайшее десятидневье кейлонгцев, да и всех прочих соседей, связь с которыми осуществлялась через Океанию, можно было сбросить со счетов. Зато северяне и восточники традиционно оживятся...

Перепады магической энергии, связанная с ними активность порталов и иная естественная ритмика всегда играли огромную роль в балансе власти в Лаэссэ. Великий город жил по своим собственным, странным для стороннего наблюдателя законам, и опыт научил Тэйона не только внимательно следить за колебанием магических полей, но и использовать их в своих целях. Вот и теперь первое, что сделал маг погоды, прочитав сообщения шпионов, – направил кресло к окну.

Разум привычно рванулся к родной стихии, и Тэйону потребовалось почти болезненное усилие, чтобы удержаться и не дать себе соскользнуть в губительную сейчас магию. Вот в такие моменты бывший сокол начинал действительно понимать, насколько глубока его зависимость от магии и сколь многое в жизни вращается вокруг непостоянной и капризной стихии. Магистр уперся взглядом во врезанные в оконную раму барометры, затем опустился на более изощренные приборы, украшавшие подоконник. Мастеру ветров уже не требовались осознанные усилия, чтобы перевести их показания в более конкретные термины погодных изменений. Наступление с севера холодного воздушного фронта, резкое охлаждение воздуха, ливневые осадки, быстро переходящие в снегопад, возможны сильные шквальные ветры. Затем он перевел взгляд на затянутое болезненной белизной небо, долго изучал какие‑то ему одному видные перепады воздушных течений. Если все так пойдет и дальше, ночью будет вьюга, а уже с утра наступит прояснение и сильное похолодание. А затем – единственные в году девять дней, когда великий город окутан белоснежным покровом, переливается ледяными узорами и первозданной чистотой. Все в порядке... Но даже сейчас, тщательно оградив разум от любого магического воздействия, он ощущал что‑то непонятное. Надорванность, надломленность в воздухе, не имевшую ничего общего с привычной сезонной ритмикой. Магический фон в городе был далеко не здоров, и мастер ветров чувствовал, как сами кости его вибрируют в ответ на тревожные сдвиги в глубинных энергетических слоях.