Тэйон посмотрел в прекрасные глаза своей жены. Честные‑честные. Просто до дрожи.

– Были... инциденты?

– Пожалуй, можно это и так назвать. – Она помолчала. – Мой господин, Вы позволите пригласить этого человека гостем в дом Алория?

– Дом Алория – это и Ваш дом, моя лэри. Вы имеете право приглашать, кого сочтете нужным, – ровно ответил Тэйон.

– Мой господин, Вы прекрасно понимаете, о чем я. – Таш не любила плясок вокруг да около. Если сказать ей «най», пусть даже и едва уловимым намеком, она бы сняла вопрос и никогда его более не поднимала, однако использование дела для прояснения личных отношений позволялось кому угодно, но не Тэйону. И это тоже было своего рода знаком доверия. – Мне не справиться с ним. Не сейчас, когда все навалилось одновременно. И я не имею в виду магию.

Несмотря на почти просительное построение фразы, просьбой сказанное не было. Скорее вызовом. Таш притащила ему тайну и, точно кошка, выкладывающая мышей на подушку хозяина, бросила к его ногам. Возьмешь это диво? Найдешь к нему подход? Сможешь связать с давно не дающейся тебе загадкой ди Крия?

– Удивительно не вовремя, – глядя в пространство заявил Тэйон.

Адмирал скривила уголки губ.

Ладно, намеки тут бесполезны, придется действовать напрямик.

– Госпожа адмирал, я бы попросил Вас принять более деятельное участие в судьбе принцесс ди Лаэссэ, в настоящий момент являющихся Вашими  гостями в доме Алория.

Удар пришелся в цель. Она дернулась, точно кто‑то вытянул хлыстом по разрезанной шрамами спине. Губы сжались, раскосые глаза сузились. И Тэйон понял, что, пока он спал, лэри Алория уже успела получить опыт общения с королевскими отпрысками. И что, пока в Паутине Миров останется хоть один благовидный предлог, в который сможет вцепиться ну очень занятая первая леди Адмиралтейства, ноги ее не будет в доме, где в настоящий момент обитают ужасные близнецы.

Воспоминание нахлынуло, как горная метель, столь же холодное, непрошеное, нежеланное.

Он сам, семнадцатилетний лэрд, стоящий на стене собственного замка и в первый раз смотрящий, как скрывается летящая галопом всадница, так ни разу и не обернувшаяся. Надрывный плач двухмесячного наследника, вот уже которую ночь не смолкавший ни на минуту. Раздраженный приказ через плечо: «Да позовите наконец кормилицу!», стремительные шаги прочь и от этой стены, и от этого плача. И боевые ящеры, уносящие в горы отряд ночных всадников, у предводителя которых были более важные дела, чем сидеть безвылазно в клановых владениях. Почти мгновенно мысли улетели к крови, ночным броскам, к детально спланированной атаке, в которой нанесут первый из серии непредсказуемых ударов. В ту ночь он начал строить одну из самых жестоких и самых красивых вендетт в истории Халиссийских кланов, в течение каких‑то шести лет поставившую на колени казавшихся неуязвимыми горностаев.

Таш отвела взгляд. Некоторые вещи никогда не менялись.

– Моя лэри, не думал, что доведется обвинить Вас в столь мелочной трусости.

– Я взяла на себя Шаэ, – сухо напомнила госпожа адмирал. – Поверьте, мой господин, в итоге неизвестно, кому досталась худшая доля.

Ну‑ка, ну‑ка... Неужели это признаки сомнения?

Две гиперактивные маленькие ведьмы, начиненные магией и каверзами по самые уши, уравновешиваются одной запуганной, истеричной, только‑только входящей в силу девицей, страдающей от подростковых заморочек вкупе со свалившейся на нее абсолютной властью. Да, эта мысль могла служить утешением.

Пока не вспомнишь, что Шаэтанна ди Лаэссэ в настоящий момент направляется сюда, а отнюдь не наслаждается обществом госпожи адмирала.

Тэйон удостоил свою единственную и ненаглядную взглядом, исполненным почти презрения.