– Он не охраняет нас! – сказал тот, кто заговорил первым. – Он просто следит и сообщает боссу, как тебе хорошо известно. Лисипу нет необходимости держать здесь надсмотрщиков. А теперь говори, зачем явился?

Конан ясно видел, что эти люди вряд ли станут с ним разговаривать. Нужно было что-то предпринять, чтобы разбить лед их недоверия. Конану всегда везло, особенно с тех пор, как он оказался в Шикасе. Вот и на этот раз судьба преподнесла ему подарок. К толпе приблизился давешний надсмотрщик из деревянной будки. Шел он с угрожающим видом. Протолкавшись через толпу рудокопов, он остановился перед киммерийцем.

– Если ты прислан сюда наблюдать за тем, как идет работа, – рявкнул он, – то зачем треплешься с этими шелудивыми псами? Или ты не понимаешь, что они все равно ничего не скажут чужаку, такому, как ты. Кстати, а в самом ли деле ты человек Лисипа?

– Я этого не говорил, – заметил Конан. – Ты сам так решил.

Лицо охранника покраснело от ярости.

– Тогда убирайся, или я убью тебя!

Конан поставил ведро на край колодца.

– Попробуй, – сказал он спокойно.

Движением, стремительным, будто бросок змеи, охранник выхватил один из своих ножей и ударил Конана в живот под нижний край кирасы. Но движения киммерийца были еще более стремительными. Перехватив запястье надсмотрщика, Конан остановил лезвие в дюйме от своего живота. Затем медленно сжал руку. Под его мощной хваткой задубленная, утыканная заклепками кожа браслета начала вдавливаться в руку. Кости запястья сперва сопротивлялись, затем захрустели. Внезапно Конан резко вывернул руку. Кинжал выпал. С громким проклятием негодяй схватил левой рукой свой второй нож и попытался было полоснуть им киммерийца по горлу. Свободной рукой Конан перехватил и левое запястье противника и повторил рывок. Надсмотрщик упал на колени. Лицо его мертвенно побледнело и покрылось потом. Видно было, что он вне себя от боли и шока. Схватив противника за грудки, Конан вздернул его на ноги:

– Передай Лисипу, что Конан из Киммерии терпеть не может, когда на него нападают. Особенно когда это делают безмозглые ублюдки, вроде тебя. А теперь проваливай, покамест я в хорошем настроении!

Он с силой толкнул надсмотрщика. Еле удержавшись на ногах, тот сперва попятился, а затем повернулся и побежал к будке.

Рудокопы с удивлением смотрели на Конана. Тот, что заговорил с ним первым, теперь пристально рассматривал киммерийца. Обрамленные запыленной бородой губы изогнулись в слабом подобии улыбки.

– Сперва Ингас, теперь Лисип… Ты, как я погляжу, из тех, кто не боится заводить себе новых врагов.

Конан пожал плечами:

– До сих пор мне встретился лишь один человек, достойный скрестить со мной меч.

Шахтер кивнул:

– Стало быть, с Ермаком ты уже встречался. – Он указал рукой на длинное низкое строение неподалеку. – Пошли, киммериец, потолкуем.

Конан последовал за рудокопом. Внутри строение представляло собой общественную столовую. Вдоль всей длины барака тянулись два стола. В дальнем конце на огне побулькивало варево в громадном котле, от которого исходил вкусный запах. По периметру вдоль стен тянулись пустые полки. Около стен виднелось несколько корзин с овощами и кореньями. Рудокоп знаком предложил Конану сесть. Конан уселся. Его собеседник сел напротив него.

– Меня зовут Беллас, – сказал рудокоп. – Я старшина гильдии шахтеров. Теперь говори, кто ты такой и что ты здесь делаешь.

– Я воин, – сказал Конан. – Что до моих дел, то я собираюсь стать источником всеобщего беспокойства.

Рудокоп скептически оглядел киммерийца:

– До сих пор Шикас не страдал отсутствием возмутителей спокойствия.

– Ваш городской голова и Ксантус, да и другие – им всем еще предстоит узнать, что такое настоящее беспокойство.