С одним делом было покончено. Пора было приниматься за другое. Конан отъехал от холмов, все еще настороженно поглядывая по сторонам: не видел ли его кто-нибудь. Недалеко от дороги он вытряхнул землю из узелка, а затем, свернув тяжелое шерстяное одеяло, привязал его к луке седла. И направился назад, в сторону города. Но прежде чем Конан оказался в пределах видимости городской стены, выходящей на реку, он заметил ответвляющуюся от большака боковую дорогу, по которой он проезжал однажды. Отворотка отмечалась серой каменной стелой, на которой были вырезаны королевские аквилонские львы. Это означало, что находящаяся за стелой дорога является королевской собственностью. Конан свернул на эту дорогу.

Впереди он заметил поднимающиеся к небу столбы дыма. По мере того как он подъезжал ближе, все громче были слышны постоянные грохочущие удары и треск, будто бы где-то неподалеку ломали камни. Конан въехал на край плато, и перед ним открылась мрачная картина. На краю обширного открытого карьера сотни людей били тяжелыми молотами, дробя большие камни. Другие работники вращали длинные деревянные рычаги, приводя в бесконечное движение огромное каменное колесо. Оно перетирало каменные обломки в песок.

Женщины и дети таскали корзины с песком, опорожняя их в большие металлические тигли, которые затем помещались в домны, напоминающие ульи. Оттуда-то и поднимался дым. Другие подсобные работяги стояли в ряд у огромных ручек, монотонно поднимая их и таким образом приводя в действие гигантские мехи. Конан знал, что где-то здесь, возможно под землей, должны находиться люди, отбивающие кирками и молотами руду, подобно муравьям, объедающим кости земли. На всю разворачивающуюся перед ним сцену Конан взирал с отвращением. Киммерийцу было непонятно, как свободнорожденные люди могут так бездарно тратить собственную жизнь. Сам киммериец любил свирепое буйство битвы. И даже если это означало быстрый и кровавый конец – что ж, тем лучше. Ну а то, что видел он теперь, было ему тем более непонятно, что эта изнуряющая работа не обещала людям ни безопасности, ни долгой жизни. Конан-то отлично знал, что ранения и ранняя смерть среди горных рабочих были столь же обыденными и частыми явлениями, как у наемных солдат. Солдату, по крайней мере, дана радость битвы, возможность набить кошелек. Этим же людям и такой радости не было дано.

– Эй, ты! – Конан обернулся и увидел человека, выходящего из деревянной будки, что стояла возле дороги. – Кто послал тебя сюда?

Киммериец молча глядел на него. На человеке из будки была кожаная куртка, усеянная бронзовыми заклепками, на запястьях он носил кожаные клепаные браслеты. На голове у него был стальной шлем, а вместо меча на поясе висели два длинных, немного изогнутых ножа. Он смотрел на Конана угрюмо, с подозрением.

– Да так просто, заехал посмотреть, – сказал Конан. Видно было, что такой ответ встревожил сторожа. Следуя внезапному наитию, Конан добавил: – По приказу.

Лицо сторожа прояснилось.

– А, стало быть, тебя послал сюда Лисип. Я не узнал тебя. Должно быть, ты новичок. Ладно, скажи хозяину, что здесь все в порядке. Эти шелудивые псы ведут себя прилично и работают как обычно. Хотя ленятся.

– Тогда почему ты не используешь кнут, чтобы погонять их? – спросил Конан.

– Да ты, видать, в самом деле новичок.