– Истребить весь сброд, что кишит в этом чудовищном городе! В одиночку!

– Посмотрим, как дела пойдут, – уклончиво проговорил он. – Куда больше меня беспокоила готовность, с которой старый бандит выложил денежки. Я потребовал половину вперед. Я надеялся, что он рассмеется мне в лицо и предложит мне самое большее одну пятую. Я с удовольствием взял бы и одну пятую, на большее я и не рассчитывал. Вместо этого он, не пикнув, согласился на половину.

– Видать, он находится в безвыходном положении.

Конан покачал головой:

– Нет, не похоже. Что-то во всем этом не так. Мне говорили, что он – самый богатый человек в Шикасе. Но кроме старого раба и двух зачуханных баб на кухне, я не видел в доме никаких слуг. Да и сам дом. Когда-то там был, судя по всему, очень миленький внутренний дворик. Но сейчас все страшно запущено. А Ксантус при своем богатстве почему-то не возьмет садовника, чтобы привести там все в порядок. Единственное, что там по-настоящему роскошно, – так это одеяния Ксантуса и его драгоценности, да и те сидели на нем, как на корове седло. Нет, говорю тебе, этого человека кто-то крепко держит за жабры. И притом он выдает мне десять тысяч золотых, даже не поморщившись.

– Ну и как ты думаешь, с чего бы ему так поступать? – спросила она.

Конан мрачно ухмыльнулся:

– Да потому, что он рассчитывает получить свои деньги назад. Он ошибается. Я спущу мои денежки, или проиграю, или раздам, или просто выброшу. Но никто в мире не в силах забрать у меня плату за выполненную мною работу.

– А ты будешь делать эту работу? – спросила Брита боязливо.

– Ну да. В конце концов, я же взял залог, – гордо произнес Конан. А затем улыбнулся: – Конечно, все может пойти не совсем так, как он рассчитывает. Но такое случается частенько, когда одни мошенники пытаются надуть других. Признаться, меня вот что интересует. Любопытно, что за темная история стоит между ним и городским головой? Душа Бомбаса живет в кошельке любого, кто ему заплатит. Так почему она отказывает в своей любезности самому толстому кошелю Шикаса?

– Судя по тому, как ты их описываешь, – сказала Брита, – они не похожи на тех людей, которые считаются со своими эмоциями и амбициями в тех случаях, когда речь заходит о деньгах.

– Именно, – сказал Конан. – Нет, здесь что-то другое. Что-то спрятанное более глубоко. Будь уверена, я до этого докопаюсь.

– Но послушай, – запротестовала она, – ты же взял уже задаток от этого человека из Бельверуса… Пириса, да? Затем от толстяка Касперуса. А теперь еще от этого воротилы Ксантуса. Ты что, и в самом деле всерьез собираешься отработать эти задатки?

– Взять задаток и сбежать – это не в моих привычках, – заверил он ее. – Не бойся. Возможно, все эти дела, и Пирис, и Касперус, и Ксантус, каким-то образом связаны между собой. А ежели так, то, думаю, сумею провернуть все таким образом, что довольны окажутся все. Хотя не исключено, что потом им придется вечно сожалеть об этом.

– Ты очень самоуверен.

– Ага. Слушай, девочка, скажи мне, каким богам ты поклоняешься?

Внезапная перемена темы вызвала у нее явное удивление.

– Ну… Я, как и большинство тарантийцев, посещаю храм Митры. Кроме того, я приношу жертвы мелким божествам гильдии моего отца. Хотя в последнее время я была с ними довольно небрежна. А почему ты спрашиваешь?

– Понимаешь ли, мой бог – это Кром. И он бог моего народа. Он старый, мрачный и упрямый. Когда мы рождаемся, он наделяет нас сердцами свирепых воинов, а также большой силой, выдержкой и упорством. Подобные качества отличают любого киммерийца. Но вместе с тем это и не избалованный бог.