– Ну так и что? – спросила она, нахмурившись. Брита не понимала, куда клонит ее собеседник.

– А вот что. Ежели бы он был богом, которому можно было молиться, я послал бы ему прямо сейчас горячую благодарность за то, что он направил меня сюда, в Шикас. – Лежа на кровати с закинутыми за голову руками, Конан ухмыльнулся, глядя на облупившуюся штукатурку потолка. – По-моему, КАЖДЫЙ в этом городе твердо вознамерился сделать меня богачом!

Глава седьмая

Утром следующего дня Конан выехал верхом со двора гостиницы. Позади него к седлу был привязан сундучок. В гнезде, к которому он обычно крепил копье, Конан пристроил лопату, позаимствованную на конюшне. Копыта коня звонко цокали по мостовой, когда киммериец ехал по безлюдным улицам. Если верхняя часть города только-только просыпалась, пока Конан проезжал мимо, в Дыре все еще спали беспробудным сном. Хотя на улицах не было видно ни единой души, в боковых проулках Конан приметил несколько еще не остывших трупов, которым скоро предстояло отправиться в реку.

Возле места слияния двух рек Конан миновал Оссарские ворота, где охранник, удовольствовавшись брошенной ему монетой, не стал беспокоить Конана глупыми формальностями, такими как имя путешественника, место его назначения и возможное время возвращения. Конан проехал крепкий каменный мост. Дальше дорога поднималась в гору, по террасам, сперва мимо виноградников, затем по дикой местности. Съехав с дороги, Конан направил коня к холмам.

В лесистой низинке киммериец спешился и отпустил коня пастись. Несколько минут Конан стоял совершенно неподвижно, не издавая ни звука. Однако вокруг него не было ни малейшего движения. Конан медленно осматривался, напрягая зрение и слух в попытках уловить какой-либо звук, но ничего, Кроме естественных природных звуков, не услышал.

Оставив лошадь с сундуком, Конан стал подниматься на ближайший холм. Его упругая поступь горца позволяла двигаться по бездорожью столь же непринужденно, как по городской мостовой. На вершине холма Конан обнаружил засохшее дерево, в которое много лет назад ударила молния. Сучьев на дереве уже не было, остался только иссохший ствол. С ловкостью обезьяны Конан взобрался по стволу. С вершины ему открылся широкий обзор окрестностей. Примерно с час Конан сидел на дереве. Его острые глаза ничего не упускали. Наконец Конан уверился, что никто за ним не следит и что поблизости не шляются подозрительные личности. Только удостоверившись в этом, Конан слез с дерева и вернулся к коню.

Конан снял доспех, поднял с седла сундучок, взял лопату и приступил к работе. Место, которое он выбрал, было достаточно далеко от деревьев, так что маловероятно, чтобы возникли трудности из-за толстых узловатых корней. Конан тщательно прикинул на глаз размеры ямы, затем расстелил рядом с этим местом на земле одеяло. Встав на колени, Конан вытащил кинжал и тщательно очертил прямоугольник. Работая кинжалом, Конан снял дерн, после чего осторожно скатал его. Когда дерн был отделен, Конан аккуратно поднял его и положил на одеяло. Затем взялся за лопату. Копал он энергично, но осторожно, аккуратно поднимая каждый раз лопату с землей и высыпая ее на одеяло. Он тщательно следил за тем, чтобы земля не сыпалась на траву.

Когда яма была примерно глубиною в ярд, Конан опустил туда сундучок. После этого он начал засыпать его землей, тщательно утаптывая почву после каждой лопаты. Он делал это для того, чтобы земля через несколько дней не просела, оставив заметное углубление. В конце концов яма стала около трех дюймов глубиной. Конан осторожно вернул на место дерн, разгладив его руками, чтобы не осталось никаких следов.

На одеяле оставалось еще некоторое количество земли – той, которую вытеснил сундучок.