Там была и любовь. Женщина, Белая женщина. Звезда-странница.

Наблюдая однажды ночью за миром тёплых поднебесных существ, она увидела у лесного костра Ширкуха и влюбилась так, что стала часто, очень часто смотреть на него, хотя он не догадывался об этом. Она всегда знала, что такой любовь и останется – безответной и далёкой, как сам её свет. Ведь любимый её не умел видеть звёзд. Да и не желал, ему было на что и на кого посмотреть внизу.

Но Звёздный чародей Санкти умел, и он стал замечать красавицу-воина, устремляющую на друга взор. Песчаного чародея любили многие, но то был особый взгляд. Санкти тоже стал смотреть за этой звездой, иногда даже преследуя её, лишь бы увидеть. Он упросил одного мастера нарисовать её портрет и отныне тайно носил с собой, подолгу любуясь и мечтая – если бы она оказалась ближе. Он был скромен и рассеян, другие люди чаще смеялись над ним, чем влюблялись. А звезда, весёлая и приветливая… она могла бы полюбить его, так ему казалось.

Ширкух ничего не знал. Он не умел видеть звёзд. Не умел и не желал.

Когда любовь стала невыносимой, Звёздный чародей решился на поступок столь безрассудный, что только влюблённый, и то не каждый, понял бы его. Санкти зачаровал свой медальон – так, чтобы сделать звезду человеком. Но для этого её нужно было опустить.

Всем известно: падая, звезда может сгореть. Часто она и не долетает до разумных планет, гибнет, взрываясь и сотрясая космос. Санкти это знал, но знал и древнее волшебство, которое позволило бы звезде уцелеть. Волшебство сложное, самые древние чародеи мира – когда были ещё Морские, Ветряные, Горные – использовали его, чтобы призвать небесный народ. Они всегда объединялись. А единственным, с кем оставалось объединиться Санкти, был Ширкух. Добрый друг, часто говоривший:

– Для тебя хочу счастья. Только счастья. И я всё ради этого сделаю, только проси.

Но такие обещания часто слишком смелы.

Волшебство было непредсказуемым и запретным. Все знали: оно может разрушать лучше, чем спасать, и, услышав ночью в башне просьбу друга, Ширкух попытался образумить его. Но вразумлять влюблённых, особенно тех, кто любит в жизни едва ли один раз, сложно, тем более Чародей песка не знал умных слов. Ссора стала битвой в ту минуту, когда Санкти всё же произнёс магические слова и выпустил из древней книги силу. Сам, на свой страх и риск, и тут же двое сцепились.

Ширкух ранил Звёздного чародея и, в ужасе от своего поступка, решив, что тот мёртв, вылетел прочь. А очнувшийся Санкти, понимая, что волшебство не сработало, друг отвернулся, а раны слишком страшны, решил отомстить. Он написал графам письмо о том, что Ширкух готовит бунт. Вскоре его глаза закрылись.

Санкти никогда не использовал древнего волшебства и не мог подумать, что, как и звёздный свет, оно приходит туда, куда направлено, не сразу. Заклинание настигло Белую женщину к середине следующего дня, сбросило вниз, сохранив жизнь и погрузив в сон… но падением она подняла весь древний песок. Так, именно так погибла Долина, превратившись в Пустыню Мёртвых городов. А Песчаный чародей, в отчаянии метавшийся среди ветров, горевавший о друге и о себе, опоздал спасти её. Он захотел принять смерть, но я унёс его в убежище. Мог ли я подумать, какая легенда родится из его пепла и костей?

Многие из вас считают, что нет никого древнее меня в этом мире. Но силы его старше, непредсказуемее и, вне сомнения, видят дальше. Прошлое. Настоящее. Будущее. У меня этого дара нет, я – плоть и кровь земли, воды и ветра – живу настоящим. Но есть иные. Есть призраки мёртвых чародеев. Есть Изувеченный Бог. Есть чёрные легионы. И пришельцы.

Иные силы уберегли от новых бурь кратер, где спала упавшая звезда, чтобы разбудить её много лет спустя. Они дали уснуть тебе, измученному ребёнку, единственной виной которого было то, что ты не умеешь спасать, – чтобы ты очнулся и привязался к ней.