— Где встретимся?

В трубке на некоторое время повисло молчание.

— Я заеду за тобой…

— Гордеев, ты что-то темнишь…

Лен, ты мне не доверяешь?

— Начинается! Почему ты никогда не можешь по-человечески сказать: куда, когда, зачем? Ладно. Через сколько ты будешь?

— Сейчас я еще разок все выясню у врачей и буду у тебя около семи. Хорошо?

— Хорошо. Жду.

Врачи успокоили Гордеева, что состояние Соболева тяжелое, но достаточно стабильно и ему полезен сон.

— А вы еще не можете дать точного прогноза, будет он жить или?..

— Я думаю, точно этот прогноз мы сможем дать лишь дня через два. Пока что его организм должен привыкнуть к прежнему медицинскому режиму, состояние Стабилизироваться. А как будет проходить стабилизация, мы пока сказать не можем. Слишком частые смены режима очень вредны для подобной болезни, условно говоря… Но вы, я вижу, уже и голову понурили? Надо надеяться… Езжайте домой, отдохните…

— Да, именно это я и собираюсь сделать. Если что, вы мой телефон знаете… Звоните.

— Хорошо. Но, думаю, обойдемся и без звонков. Пока все идет более или менее хорошо. Всего доброго.

— Всего доброго, — попрощался Гордеев.

Через некоторое время они с Леной уже ехали в машине.

— Куда едем-то? — поинтересовалась Лена.

— Ко мне, — скромно ответил Гордеев.

— Юр, ну почему же ты сразу не сказал, что у тебя на уме? Я сегодня очень устала. Не спала всю ночь, моталась туда-сюда, всякие допросы, обыски… Мне бы принять душ и завалиться спать.

— Ты так и сделаешь. Только у меня.

— Да? — недоверчиво спросила Лена.

— Да. Мне нужно было тебя срочно повидать, рассказать о том, что я узнал. Но уже вечер… И так как я сам ужасно устал за сегодняшний день, я подумал, логично, если за тобой заеду, мы приедем домой, поговорим в спокойной обстановке и ляжем спать.

После этих слов Лена смирилась.

Они сидели в комнате у Гордеева.

— Сначала о деле, — начал Гордеев. — Какие у тебя предположения насчет жены Соболева и этих грибов?

— Предположения? Наверно, предположения должны быть у тебя. Ты же сказал по телефону, что узнал что-то новое. Так ты и выкладывай. Я тебя очень внимательно слушаю. А по поводу жены я уже почти уверена, что травила мужа не она.

— Вот, вот. Именно. Не она. А кто?

— Гордеев, ну говори же, что ты знаешь. У меня голова совершенно не соображает.

— Хорошо. Соболев тоже всеми фибрами своей души противился версии о том, что травила его она. Но, понимаешь, Соболев что-то знает. А что, из него и клещами не вытянуть. Почему, как думаешь, вся семейка оказалась заложниками у Буздыгана?

— Буздыган их всех похитил.

— Это понятно. Но зачем? Благородный бандит хотел открыть жене глаза на то, что у мужа есть любовница?

— С завещанием-то что?

— С завещанием? А это самое интересное. Оказывается, у Соболева уже было составлено завещание, где все свое имущество он делил поровну между женой и любовницей, между Ириной и Ульяной.

— Вот замечательно! Представляю себе глаза Ирины, когда она об этом узнала бы, — съязвила Лена.

— А теперь Соболев составил другое завещание. И Ульяну из своих наследниц, так сказать, вычеркнул. Все имущество он завещал только жене.

— Чем же это ему Ульяна не угодила-то?

— Оно и видно, что именно не угодила. Теперь смотри: Буздыган, когда удирал от милиции, прикрылся почему-то именно Ульяной.