Следовало придумать что-то похитрее. Такими методами крепость нельзя было взять.

Под самое утро подполковник Крайнов решил атаковать форт с трех сторон, основные силы пустить в ход на фронтальной.

По сигналу трех красных ракет красноармейцы под прикрытием минометного огня двинулись к крепости. Немцы палили по ним из каждого смотрового окна, из любой амбразуры.

Майор Бурмистров со своим батальоном приближался к центральным воротам. Его солдаты стремительно передвигались от одного укрытия к другому, от воронки к окопчику. В какой-то момент ему показалось, что он может приблизиться вплотную к глубокому рву, но с редутов, остроугольно выпиравших навстречу атакующим, фронтально ударили пулеметы, отрезая всякую возможность приблизиться к стенам.

Приходилось начинать все сначала. Бойцы батальона отходили осторожно, под прикрытием дымовой завесы.

Очередной атаке предшествовали дружные минометные залпы. Разлетавшиеся осколки металлическим ковром покрывали землю. Трудно было поверить, что в этом море огня и раскаленного железа способно что-то уцелеть.

Но бойцов вновь встретил кинжальный пулеметный огонь. Он блокировал атаку и заставил солдат держаться вблизи укрытий.

Около десяти часов утра подполковник Крайнов созвал офицеров на оперативное совещание. В подвальном помещении не было ни стола, ни карты, ровным счетом ничего такого, что могло бы указать на штаб полка, пусть даже временный. Все знали, что через час-другой им придется покидать старое место и переходить на новое, быть может, не столь удобное, как нынешнее.

Разместились по-простому, как и положено во фронтовых условиях. Кто-то сидел на ящиках из-под снарядов, кто-то стоял у стены.

Сам Крайнов восседал на австрийском добротном стуле, каким-то чудом уцелевшем во всеобщем хаосе. Странным было то, что у стула не протерлась даже обшивка. Теперь бордовый бархат буквально мозолил офицерам глаза.

– Начнем с тебя, Прохор. Доложи свои соображения. Растолкуй, почему у нас не получается взять форт, – по-простому обратился Крайнов к майору Бурмистрову.

Тот хотел было подняться с кирпичей, сложенных в аккуратную стопку, но командир полка махнул рукой. Дескать, не будем разводить церемоний, давай по-простому.

– Все наши атаки начинались с минометного обстрела, – начал майор. – Но как только мы поднимались в атаку и подходили к форту, так тотчас попадали под фронтальный огонь! Немцы расстреливали нас почти в упор, на расстоянии тридцати-сорока метров. Мы давали координаты минометчикам и артиллеристам, сообщали им, куда именно перенести огонь. Они старались, буквально перелопачивали минами и снарядами эти места. Мы шли в атаку, и вновь эти гады палили по нам оттуда же. Вывод таков. Немцы прячутся в канализационных тоннелях. Когда мы подходим к крепости, они выползают на поверхность и расстреливают нас едва ли не в упор.

– Из каких именно мест стреляли пулеметчики? – спросил подполковник Крайнов.

– Я заприметил три, – ответил майор Бурмистров. – Но в действительности их больше. Одна пулеметная точка устроена около разбитой гаубицы, с правой стороны от центральных ворот. Возможно, именно там находится канализационный люк. От крепостной стены будет метров пятьдесят. Вторая точка расположена в двухстах метрах от крепости, с левой стороны, около одноэтажного разрушенного здания.

– Там еще небольшой палисадник, – уточнил подполковник.

– Верно, – согласился с этим майор Бурмистров. – Фрицы били нам в спину. Эту точку удалось уничтожить полковой артиллерией. Позже я в бинокль рассмотрел убитого немца с развороченным «МГ‐42».