– Ничего, потерпи. Подберу для тебя местечко где-нибудь за могильной плитой. Да такое, что ни одна пуля не достанет.

– Товарищ майор! – пробился из глубины тумана чей-то голос.

Придерживая левой рукой телефон, к комбату полз связист, младший сержант. Следом за ним второй волочил катушку с кабелем.

– Наконец-то! Почему так долго? – строго спросил майор Бурмистров.

Жесткость эта была показная, больше для порядка. В действительности комбат думал о худшем. Уж не сгинули ли? Вокруг царила жуткая чехарда. Едва ли не из-под каждого камня то и дело раздавалась автоматная очередь или стрелял карабин. Уцелеть в этом бедламе было трудно.

Однако парни не только выжили, но и приволокли с собой буквально все, что требовалось в наставлениях по полевым линиям связи. Например, две плащ-палатки, одна для себя, а другая – чтобы подстилать под телефон и закрывать его от возможных повреждений. На поясах у них вместо саперных лопаток были топоры и патронные подсумки, за спинами – вещмешки, в которых лежали инструменты.

– Мы до штаба полка нитку тянули, – сказал младший сержант и вытер рукавом рябое лицо. – А потом осколком провод перебило. Немцы минами забросали. Пришлось переждать. С моего тулупа клок кожи срезало, – произнес он, выставляя напоказ правое плечо. – Я как раз в это время к барабану наклонился. Мне в лицо даже жаром от осколка пахнуло. Глянул, а в тулупе дыра. Не нагнись я, тогда я с вами, товарищ майор, уже не разговаривал бы. Да и тулуп жаль Хорошая вещь. Как я теперь на морозе?

– Ничего, скоро лето. С батареей связь имеется?

– Только что проверили, все в порядке, – уверил связист командира батальона.

– Дай мне капитана Федорова.

Боец распаковал полевой телефон и назойливо, так монотонно, как это делают только связисты, принялся вызванивать командира батареи:

– «Тюльпан», вас вызывает «Ворон», «Тюльпан», вас вызывает «Ворон». – В какой-то момент он замер, вслушался в шумы, а потом уверенно заявил: – Командир батареи на связи.

Майор Бурмистров взял трубку и проговорил:

– На северной стороне кладбища, куда ты так старательно лупишь, немцев уже нет. Разбежались они! Нагнал ты на них страха!.. Выручай, капитан, опять твоя помощь нужна. Вдарь сейчас первым залпом градусов на пятнадцать западнее! Второй положи чуток подальше, метров за сто до собора, а третьим в высокую липу лупи, которая стоит по центру кладбища. Потом уже мы пойдем. «Тюльпан», как понял меня? Прием!

– Все понял, товарищ майор. Бьем тремя залпами, а потом тишина. Прием.

– Как только отгремит третий залп, я просигналю зеленой ракетой. Мы добежим до северной части кладбища, там закрепимся, осмотримся и потопаем дальше. Все понятно? Прием.

Похоже было на то, что химики решили использовать все свои запасы. Черный дым вперемешку с серым образовывал замысловатые клубящиеся облака. Он тяжело стелился по земле, заполнял собой всевозможные ямы, траншеи, воронки, потом вдруг, подвластный сильным порывам ветра, поднимался кверху, где рассеивался, превращался в темно-серую непрозрачную мглу.

– Так точно, товарищ майор!

– Тогда давай, угости этих гадов!

Первый залп угодил точно по центральной аллее, на которой скопилась группа автоматчиков противника. Второй пришелся в глубину кладбища. На площади неподалеку от костела тут же высоко полыхнуло пламя, загорелись бочки с мазутом. Снаряды третьего залпа взрыли середину кладбища, подняли кверху столб черного дыма. Это уже полыхнула какая-то боевая машина.