– Похоже, что ты прав. Но сейчас суета как-то затихла. Вполне возможно, что командный пункт обороны они перенесли куда-то в глубину города.

Майор Бурмистров находился в самой гуще боя, постоянно прислушивался к тому, что происходит вокруг. Именно так опытный дирижер оценивает слаженную музыку оркестра, отмечает фальшивые ноты. Со стороны колокольни дубасили пулеметы, из жилых кварталов, прикрывая обороняющихся, палила артиллерия и стреляли минометы.

На самом кладбище пулеметные немецкие расчеты умело маневрировали в лабиринтах аллей, продолжали оказывать ожесточенное сопротивление. Они вели огонь то с флангов, то с тыла, чем самым серьезным образом затрудняли продвижение к костелу.

Но интенсивность боя как-то помалу спадала. Автоматчики противника оказывали сопротивление уже не столь яростно, мины свистели реже, а артиллерийские залпы, донимавшие в первые часы боя, как-то заметно поутихли. Наступило самое благоприятное время для форсирования атаки. Следовало действовать молниеносно, чтобы не потерять оперативного преимущества.

– Сейчас ты со своей группой прорываешься к костелу и захватываешь весь штаб, если он действительно там, до сих пор не разбежался. Я беру в кольцо костел и всю территорию, прилегающую к нему.

– Понял, – заявил Велесов.

– Передай командиру первой роты, по сигналу зеленой ракеты дружно выходим к костелу, – приказал связисту командир батальона. – Пусть батарея поддержит нас огнем и бьет по близлежащим кварталам Марлево, где окопалась вся эта немецкая артиллерийская братия!

– Понял! – ответил связист.

Он, стараясь перекричать канонаду, то усиливающуюся, то вдруг стихавшую, передал приказ Бурмистрова.

С колокольни продолжали назойливо тарахтеть пулеметы. К ним примешивались разрывы стодвадцатимиллиметровых мин, прилетавших с Тумского острова.

Над колокольней повисли наши осветительные мины. Стали видны немецкие офицеры, стоявшие под крышей, на самом верхнем ярусе.

– Сейчас мы с вами поговорим, – заявил Прохор, поднял руку с ракетницей и выстрелил.

Ракета описала крутую дугу, оставляя за собой белесый след, и заставила подняться бойцов штурмового батальона. В разных концах кладбища почти одновременно глухо забабахали гранаты, разбрасывая по сторонам осколки.

Майор Бурмистров выскочил на центральную аллею и едва ли не бегом устремился к массивной двери костела. Справа и слева от него, не нарушая строй, скорым шагом следовала панцирная пехота.

– Отделения Васильева и Семенова, окружить костел, а вы, все пятеро, за мной! – выкрикнул Бурмистров.

Бойцы штурмового батальона быстро перебегали от одного укрытия к другому, сильно и точно бросали гранаты. За каждым взрывом следовала прицельная очередь по отступающему врагу. После этого солдаты успевали укрыться за стволы могучих лип, способных принять на себя осколки разорвавшейся мины.

На пересечении аллей, близ площади перед собором бесперебойно и тяжело молотил пулемет, не давал нашей пехоте возможности даже выглянуть из-за укрытия. Рядом с комбатом, будто бы споткнулся, упал боец. Он попытался опереться на слабеющие руки, не удержался, ткнулся лицом на могильную плиту. Пулемет не умолкал, продолжал отыскивать новые жертвы. Очереди разбивали в крошки могильный камень, кресты, памятники, в клочья рвали тела.

Воронка, образовавшаяся под стволом могучего дерева от разрыва артиллерийского снаряда крупного калибра, вполне подходила для проведения импровизированного оперативного совещания. К майору Бурмистрову подползли командиры первой и второй рот. Немного в сторонке, спрятавшись за высокий бугор, лежал Михаил Велесов. Автоматчики, сопровождавшие командира батальона, залегли вокруг ямы и принялись цепко всматриваться в местность.