Ждать пришлось недолго.

Через приоткрытую дверь в помещение вошла группа офицеров во главе с крепким, уже немолодым контр-адмиралом в фуражке, перепачканной пылью, с широкими темными усами на высушенном хмуром лице. Рядом ним шагала женщина в форме вермахта. Сумрак, царивший в храме, только подчеркивал ее природную красоту. В крупных глазах угадывалось переживание и боль.

Звуки стрельбы понемногу отдалялись. Пулеметные группы с кладбища были вытеснены в жилые кварталы. Бой разворачивался на улицах города. Разрывы артиллерийских снарядов звучали тоже где-то не близко.

– Вы здесь старший, адмирал? – спросил Велесов.

– Да, теперь можно сказать и так. Мы вышли к вам с голыми руками. Все наше оружие осталось на колокольне, – ответил контр-адмирал. – Надеюсь, что вы сдержите свое слово и будете обращаться с нами так, как и положено по нормам Женевской конвенции о содержании военнопленных.

– Разберемся, – сумрачно буркнул Велесов. – Скажу вам одно. Ни вам, ни вашим людям теперь ничего не грозит. Все вы останетесь в живых.

Адмирал отцепил с ремня кортик, бережно передал его Велесову и сказал:

– Примите как знак добровольной капитуляции. Этот кортик достался мне от моего деда. Он тоже был морским офицером. Я должен был передать его сыну, капитан-лейтенанту. Теперь уже не суждено.

Капитан Велесов взял кортик и внимательно его осмотрел. Работа очень тонкая, выполненная под старину. Ножны украшены золотым узором, напоминавшим древнегерманские руны, вдоль которых выложены кровавые рубины. Он потянул за ручку, изготовленную из светло-желтой кости, инкрустированной серебряными и золотыми нитями, и увидел изящный клинок, на котором готической вязью было начерчено.

– Что за женщина с вами? – спросил Велесов.

– Она моя жена, я бы хотел, чтобы к ней отнеслись поделикатнее, – глухо произнес контр-адмирал.

– Можете не волноваться, адмирал, мы с женщинами не воюем. Чем вы занимались здесь? – спросил капитан Велесов, глядя прямо в ожесточенное, иссушенное лицо адмирала.

Тот уверенно выдержал строгий взгляд советского офицера и спокойно проговорил:

– Тут находится передовой командно-наблюдательный пункт южного сектора защиты города, а какой-то час назад находилось руководство всей обороной Познани.

– Кто отвечает за южный сектор?

– Майор Эверест. Но обороной всего города руководит комендант генерал-майор Эрнст Гонелл.

– Почему он сопротивляется? Неужели не видит всю безнадежность ситуации?

– Генерал Гонелл будет воевать до самого конца. Он из тех отличных солдат, которые никогда не нарушают приказы.

– Откуда у него такое упрямство?

– Упрямства здесь нет, просто он так воспитан, Эрнст Гонелл из потомственных прусских офицеров. Этим все сказано. Такие люди лучше погибнут, чем нарушат приказ командования. Немецкая армия держится на таких командирах, как генерал Гонелл.

– Где он сейчас?

– Гонелл всегда находится там, где особенно трудно. Но я просто не знаю, где именно. Он может быть в восточной части города, где сейчас усиливается штурм. – Адмирал повел рукой на северо-восток, откуда доносились дружные артиллерийские залпы.

– А что лично вы делали на командно-наблюдательном пункте?

Последовала короткая пауза, после которой контр-адмирал спокойно ответил на этот вопрос:

– Мы с женой составляли боевой расчет пулемета. Она была моим вторым номером.

Близ костела разорвался снаряд, шумно осыпал стены осколками и комьями земли. Тут же грохнул еще один взрыв. Через приоткрытую входную дверь в костел потянуло пороховой гарью.