Не сложно было предположить, что приключится с людьми, вдруг пожелавшими бросить вызов стихии, разошедшейся не на шутку. Одного желания перебраться на противоположный берег окажется недостаточно. В таком поступке должна быть особая воля, отчаянность, настоящая дерзость. Преодолевать реку придется под непрекращающимся артиллерийским и минометным огнем.

Все это Прохору хотелось сказать генерал-майору, ожидавшему от него четкого и обстоятельного ответа. Но вряд такие слова удовлетворят командира дивизии. Получен приказ. Его следует исполнять, даже не считаясь с жертвами.

Командир дивизии лишь едва кивнул.

Он понимал, что за осторожным ответом командира батальона пряталась целая невеселая история, и произнес:

– Ты ведь орден Красной Звезды за форсирование Днепра получил?

– Так точно, товарищ генерал-майор, – бесцветно произнес майор, вспоминая ужас, творившийся в сорок третьем на широкой реке.

– Значит, тебе в этот раз будет полегче. Варта по сравнению с Днепром всего-то небольшая речушка. Подучишь солдат, как следует переправляться, подскажешь им, что да как, поможешь собрать плавсредства. А немецкую артиллерию мы попытаемся успокоить. Сегодня же поговорю с командующим, попрошу поддержки тяжелых орудий. Как думаешь переправляться?

– Форсировать лучше одним эшелоном. Ночью подтянем к берегу все то, что может плавать. Соорудим плоты. Установим на них пулеметы, минометы, легкую артиллерию и откроем встречный огонь. Будем лавировать между льдинами, двигаться широким фронтом, чтобы у немцев не было возможности сконцентрироваться на одном участке. Зацепимся на западном берегу и сразу приступим к выполнению боевой задачи. Дадим возможность переправляться остальным полкам и вместе с ними двинемся на завод «Тукан». В штурмовую группу первого эшелона беру капитана Герасимова с его батареей восьмидесятидвухмиллиметровых минометов, пулеметчиков старшего лейтенанта Якимова, саперов капитана Мазина и взвод противотанковых ружей лейтенанта Несмеяна. Предлагаю выдвинуться на станцию Староленко, откуда легче будет форсировать реку.

– Принимается. Вижу, что ты успел все хорошо обдумать. Переправу начинать после завершения артподготовки. Сигнал – три зеленые ракеты. Время атаки – пять часов утра. Все понятно?

– Так точно, товарищ генерал-майор! Разрешите приступать к сооружению плотов?

– Разрешаю. Совещание закончено!

Офицеры вышли из штаба.

Где-то совсем неподалеку разорвался тяжелый гаубичный снаряд, крепко тряхнул стены здания. Дмитрий Евстигнеевич почувствовал, как под ногами дрогнула земля. С потолка в углы комнаты мелко посыпалась штукатурка.

Командир дивизии поднял трубку телефона и произнес:

– Генерал-майор Баканов. Соедините меня с командующим армией.

В штабе Восьмой гвардейской армии в это время тоже проходило оперативное совещание. Обычно командующий проводил его в начале рабочего дня, чтобы скорректировать планы, поставить задачи. Василий Иванович Чуйков старался избегать разносов, приободрить командный состав, позитивно настроить его на предстоящий день.

Однако на этот раз он решил провести совещание вечером, то есть подвести итоги прошедшего дня. Не все складывалось так, как планировалось. Город Познань оказался куда более крепким орешком, чем представлялось поначалу. На допущенных ошибках следовало остановиться поподробнее, чтобы не повторять их впредь.

Вместе с тем это совещание не было тактическим, на котором решались бы сиюминутные задачи. Следовало мыслить стратегически, использовать все возможные средства для взятия города.

Наступление в юго-восточной части города развивалось довольно удачно, но двигаться широким фронтом мешала Варта, которая в большей степени продолжала оставаться в руках немцев.