– Есть!

– А что эта за история с немецкими аэродромами? Мне тут доложили, что в городе остался еще один.

– Все так. Немцы используют его, снабжают осажденный гарнизон медикаментами, оружием и боеприпасами. Аэродром находится где-то в центре города. Он тщательно замаскирован. Мы пока не можем определить его точное местоположение.

– Думаю, что мне не нужно вас учить, что следует делать в этом случае, – раздраженно проговорил маршал Жуков. – Поставьте на пути следования самолетов побольше зениток, чтобы ни один гад не сумел прорвался к цитадели! А еще лучше аэродром захватить, сделать так, чтобы с него взлетали не немецкие самолеты, а советские! Жду от вас подробного доклада завтра!

Разговор был завершен. На душе у Василия Ивановича было тяжело. Как тут ни крути, но в чем-то командующий фронтом был прав. Познань следовало брать в кратчайшие сроки, чтобы облегчить доставку на фронт боевой техники, снарядов и всего того, без чего немыслима армия во время войны. Но кто бы мог подумать, что гарнизон города окажет столь серьезное сопротивление!

Василий Чуйков вернулся в штаб армии, где у него была скромная комната для ночлега, лег и вопреки собственному ожиданию уснул почти мгновенно. Сказались часы напряженной работы и ночное бдение, которое он испытывал на протяжении последних дней.

– Василий!..

Чуйков почувствовал несильный толчок в плечо, открыл глаза и увидел брата Федора.

– Что у тебя? – невесело спросил Василий Иванович.

Он понимал, что брат не посмел бы будить его без какой-то крайне серьезной причины.

– Тут из штаба Семьдесят четвертой дивизии позвонили. Штурмовая группа уже должна форсировать Варту, а артиллерийской поддержки до сих пор нет.

– Что значит нет? – хмуро проговорил Василий Чуйков, поднимаясь.

– Вот так и нет! Время уже вышло, на штурм пора, а артиллерия молчит.

– Ведь Пожарский при мне отдал распоряжение. Прикрытие переправы должна обеспечить артиллерийская дивизия прорыва. Сейчас разберемся, в чем там дело. Командир дивизии тут неподалеку устроился. Проводи-ка меня, Федор, – произнес генерал-полковник, застегнул тулуп, натянул на уши папаху и вышел из штаба.

Под ногами мягко похрустывал лед, спаявший за ночь небольшие лужицы. Вокруг беспроглядная темень. Километрах в десяти северо-западнее, там, где находилась крепость Познань, иной раз хлопали разрывы, а потом вновь замолкали, как если бы почудились.

Одноэтажный домик, отведенный комдиву, выступил из ночи острым белесым козырьком. Подле дверей, явно скучая, стоял молоденький часовой.

– У себя?.. – сурово спросил у него командующий армией.

– Так точно, товарищ генерал-полковник! – ответил боец, почему-то не на шутку оробел и добавил: – Только сейчас он занят.

– Вот как! Чем же таким важным он может быть занят? – сказал командующий, иронически хмыкнул, с интересом посмотрел на часового и добавил: – Интересно было бы посмотреть.

– Прилег немного.

– Притомился, значит, не до службы ему. Ничего, вот сейчас я его и разбужу, – многообещающе проговорил командарм и широко распахнул дверь. – Хозяин, где ты там? Принимай гостей! Ни хрена у тебя тут не видно. – Чуйков стучал сапогами по дощатому полу.

Он направлялся в конец коридора, прямо на тусклый свет, пробивавшейся через щель в двери.

Командарм потянул за медную ручку и невольно застыл в изумлении.