Тягачи натужно, пробуя на прочность стальные тросы, подтаскивали к воде плоты с орудиями. Артиллерийские расчеты расторопно устраивались подле пушек и по приказам командиров наводили стволы на берег, занятый противником и брызжущий огнем.

Немцы подвесили над рекой осветительные мины, и почти сразу же из наших тылов жахнула дивизионная артиллерия. С советского берега взлетели несколько десятков дымовых мин, закрыли от немцев русло реки и ее противоположную сторону. На плотах курились дымовые шашки. Дым густо стелился над рекой, создавал летучие непрозрачные нагромождения, все более уплотнял пространство, делал его совершенно непроницаемым для глаз фашистских наблюдателей. Льдины беспомощными слепцами натыкались на плоты, злобно стучали по ним полупрозрачными боками, ломались и двигались дальше, чтобы в беспросветной дымовой завесе наскочить на очередное препятствие.

Майор Бурмистров с бойцами штурмового батальона оказался на середине реки, где течение было особенно стремительным. Усиливающийся ветер рвал дымовую завесу, больно стегал по лицам колючей ледяной крошкой. В опасной близости от плота в реку шарахнул снаряд. Взрыв окатил солдат холодной водой с головы до ног. Плот сильно колыхнулся, едва не опрокинув станковый пулемет, беспрестанно тарахтевший.

В соседний плот, на котором находился стодвадцатимиллиметровый полковой миномет и его прислуга, угодил тяжелый снаряд и разбил его в щепки. Там, где он находился какие-то секунды назад, теперь были только расщепленные бревна, разбросанные по поверхности воды. Подхваченные стремительным течением, они вскоре затерялись в темноте.

Над водой то и дело взметались фонтаны. Запах горелого пороха крепчал. Взрывы продолжали раскидывать плоты, а темные воды Варты неустанно принимали новые жертвы.

Штурмовой инженерно-саперный батальон неумолимо, невзирая на усиливающийся артобстрел, пренебрегая нескончаемым пулеметным огнем, продолжал двигаться к противоположному берегу.

– Огонь! – срывая голос, кричали командиры орудий, стремясь поразить цели, находившиеся на противоположном берегу.

Пушки вздрагивали на очередной волне и с сильным грохотом изрыгали из стволов смертоносное железо.

Наконец-то первые бойцы добрались до берега, уверенно попрыгали в ледяную воду и потянули плоты с орудиями на сушу, стараясь не замочить автоматы, болтающиеся на спинах. После этого они, забрасывая на бегу немцев наступательными гранатами, двинулась в сторону завода «Тукан».

Плот, на котором находился майор Бурмистров, ловко лавировал между льдинами и уверенно двигался к противоположному берегу.

– Поднажми! – кричал гребцам командир батальона.

Солдаты налегали на весла всем телом. Плот двигался наперекор водной стихии, маневрировал между громадными осколками льда, медленно, но уверенно приближался к противоположной стороне.

Вот бревна шаркнули по каменистому дну, и плот остановился в нескольких метрах от берега. По обе стороны от него разворачивался ожесточенный бой. На реке, сокрушая ледяные глыбы и плавсредства, на которых стояли орудия, продолжали разрываться снаряды, разбрасывали по сторонам людей, бревна, вооружение.

Столь стремительное появление русской штурмовой группы на своих позициях стало для немцев неожиданным. Их сопротивление было подавлено. Значительная часть вражеской пехоты была уничтожена автоматным огнем и гранатами, другая – взята в плен. Немногие уцелевшие фашисты, продолжавшие сопротивляться, отступили к центру города.

Теперь красноармейцы владели уже не пятачком захваченной земли, а значительным плацдармом, расширявшимся на глазах с каждым разрывом гранаты. Стрелковый полк, шедший за штурмовым инженерно-саперным батальоном, во втором эшелоне, успел подтянуть к неприятельскому берегу плоты и приступил к массовой высадке.

Это было уже более чем серьезно.