- Я знаю. И насколько тяжел твой… груз?

- Достаточно, чтоб натереть ноги веревкой, Дирк.

- Ты тоже не выдержал, да? Рассказал все семье? Забавно, я как раз недавно разговаривал с Тоттлебеном о…

- Ничего я не рассказывал, - Крейцер тяжело мотнул головой, - Они даже не знали, что я подписал прошение. Но кто-то из моих прежних сослуживцев узнал о моем зачислении в Чумной Легион. И написал домой, в Берлин. А новости распространяются быстро, быстрее чем тиф в переполненных окопах. Они написали мне. Письма пришли в часть, где я прежде служил, и у меня выдалась возможность их получить. Догадываешься, что в них было?

- Да.

- Жена прокляла меня за это решение. Ведь теперь весь квартал знает, что она замужем за покойником. Мясник перестал ей отпускать мясо, заявив, что не обслуживает мертвецов и их семьи, а на улицах ей плюют в спину. Это в Берлине, Дирк, не в какой-нибудь северной деревушке. Над детьми издеваются в лицее. Их спрашивают, не отвалились ли еще у их отца руки и не приходится ли ему выливать на себя по литру туалетной воды в день, чтоб отбить запах. Старший писал, что все понимает и не держит зла. Как будто он отпускает мне грех… А младший – ему восемь – написал, чтоб я шел в Божье Царство, которое на небе и куда слетаются души всех убитых в боях солдат. Отец ничего не написал – он отрекся от меня, заявив, что испокон веков Крейцеры служили Империи только в живом виде, а если им случалось отдавать жизнь за свою Отчизну, честным образом упокаивались в гробах…

Метрах в пятистах от них разорвался снаряд, сердито пшикнув осколками и подняв над полем плотный дымный султан. Крейцер даже не посмотрел в его сторону.

- Француз нервничает. Спустимся вниз?

- Не стоит. Жидко палят.

Внизу, на тренировочной площадке, Тихий Маркус, взяв у Крамера топор, что-то показывал. Лишенная челюсти голова дергалась то в одну сторону, то в другую, напоминая кивающего болванчика из тех, что иногда можно увидеть в витринах. Топор в руках Тихого Маркуса пел другим голосом, более протяжным, густым. Удары получались короткие, вспарывающие, не проникающие вглубь коряги, а снимающие с тихим звоном внешнюю оболочку. И сыпались они один за другим с неровным промежутком, затягивая неподвижную мишень в смертельный водоворот серой стали.

- Не надо тебе с ним сейчас говорить, - сказал Дирк Крейцеру, по-прежнему не глядя на него, - Парень он сильный, но и ему надо время, чтоб привыкнуть. Твои извинения его только разожгут. Подожди с ними.

- Хорошо, - кивнул Крейцер, - Тебе виднее. Но если ему очень уж досадно, что загремел в нашу компанию, можешь утешить своего парня – он, по крайней мере, представлял, что его ждет в Чумном Легионе. У тех тысяч, что последуют за ним, не будет даже этого.

- Ты опять о том мифическом распоряжении кайзера? – Дирк поднял бровь, - О том, что тоттмейстерам будут отдавать всех павших на поле боя без исключения? Я слышу о нем уже месяц. Это все выдумка паникеров.

- Выдумка ли? – Крейцер устало улыбнулся и, протянув мощную руку, постучал пальцем по планшету Дирка, с верхнего листа которого в небо смотрели взъерошенные и слепые орлы кайзерштандарта, - Читал?

- Не успел. Но я читал десятки таких же и сомневаюсь, что этот сильно отличен от предыдущих.

- Прочитай. Не надо быть великим мастером чтения между строк, чтобы понять – в воздухе пахнет гарью. Тон изменился. Его Величество Кайзер уже не звенит медью, как полковая труба, и не раздувается индюком.