- Кайзер? Напуган?

- Да, Дирк. Так это выглядит. Он словно заранее просит прощения у своих подданных за то, что вынужден сделать. В каждой строке – отчаянье и страх. Даже в восемнадцатом году, когда враг стоял под стенами, не было подобного.

- Он не решится на это, - сказал Дирк, ощущая тревожный липкий язычок, вдруг коснувшийся позвоночника, - Это было бы безумием. По всей Империи забастовки, стачки и беспорядки. Социалисты набирают силу с каждым днем. Добровольно объявить о призыве всех мертвецов в Чумной Легион?.. Да через день после этого кайзера пинком вышибут из дворца!

- Значит, он окончательно выжил из ума. Потому, что он сделает это. Ты ведь уже слышал про колесящих по фронту тоттмейстеров, а?

- Да, - настороженно сказал Дирк, - Думаешь, не случайность?

- Какая, к черту, случайность? Орден готовится расправить крылья. Уверен, на всех участках фронта сейчас происходит то же самое. Небольшие отряды тоттмейстеров как бы случайно оказываются на передовой. Смена дислокации, кадрирование, штатное перемещение… Назови как угодно. Но пауки сползаются, а это – верный признак. Стоит только прогреметь указу – и они тут как тут! Появляются словно из ниоткуда, чтоб прямо на месте формировать новые роты и даже батальоны мертвецов. Может, мы и не выиграем эту войну, но мы станем первой в мире страной, чей покой защищает мертвая армия.

Дирка передернуло. Разглагольствующий мертвец с суконной заплатой вместо уха стал ему неприятен. Проклятый Крейцер умеет испортить настроение. Хорошо бы, этот тягостный визит стал и последним.

- Будем думать о себе, - сказал Дирк, чтобы сменить тему, - Пусть кайзеры правят империями, оставим эти хлопоты им.

- У нас будет жарко, - серьезным тоном сообщил Крейцер, отшвырнув, наконец, бесформенный окурок папиросы, - И в самом скором времени.

- Французы ведут себя как-то странно. То стягивают силы и наращивают давление, то засыпают… Еще два дня назад я был уверен, что они вскоре пойдут на штурм. Но вместо этого опять затишье. Пушки стреляют, но, кажется, больше для вида. Точно кто-то приготовил топор, чтоб нарубить дров, почистил его от ржавчины, смазал, положил на верстак, да так там и забыл…

- У них что-то свое на уме. Я думаю, мы очень скоро все узнаем.

- Интуиция?

- Не только. Сегодня утром я видел Хааса – он мчался с поста связи в «походную кухню» мейстера с такой скоростью, словно за ним по пятам несся мертвый царь Ирод собственной персоной.

- Это интересно. Учитывая, как глубоко в грязи мы увязли, сейчас именно Хаас со своей воздушной связью – наш главный поставщик новостей.

- А еще он был трезв, что случается с ним крайне редко, - многозначительно заметил Крейцер, - И этот факт может обещать нам самые разные новости…

- Ты не говорил с ним?

- Пьянчуга-люфтмейстер меня не переваривает. Я слышал, у тебя есть к нему подход.

Сказано это было безразличным тоном, но мысль, похожая на тяжелую колотушку, выбила в сознании Дирка маленькую и колючую искру. Так вот зачем заявился Крейцер. Не говорить с Крамером. И не беседовать на грустные темы. С самого начала он знал, куда повернет разговор – и надеялся с помощью Дирка найти выход к тому, что действительно представляло для него интерес.

Вполне в духе Крейцера. Какое-то подобие детской обиды шевельнулось в душе Дирка. Не оттого, что Крейцер пытался действовать обманом, используя чужие руки, а оттого, что он делал это с безразличием человека, которого не волнует судьба выбранного им инструмента. Он просто предпринял необходимые шаги, оказавшись в сложившейся ситуации, и сделал это с равнодушием орудийного замка, исполняющего нехитрую и простую работу. Точно так же, как несколькими неделями раньше, незначительно изменив направление атаки, подставил взвод «листьев» под огонь. «Истинный мертвец, рациональный до подгнившего мозга костей, - подумал Дирк с чувством, которое было в равной степени отвращением и удивлением, - Если бы покойники существовали подольше, он стал бы первым мертвым генералом в истории Чумного Легиона».