- Вы лжете… Вы лжете мне, смертоед, - пробормотал Хаас, - Какая глупая попытка…

Тоттмейстер Бергер положил лист на стол, разгладил его ладонью.

- Вот указ, - сказал он, - И если бы вы не были мне бесконечно отвратительны, люфтмейстер, а ваш поступок не казался бы бесчеловечным, я бы посмеялся над иронией судьбы. Говорят, Госпожа умеет ценить хорошую шутку. Но и жизнь от нее не далеко ушла. Все те, кого вы убили, все покойники двести четырнадцатого полка, немедленно поступают в Чумной Легион. Из них будут сформированы новые части под командованием прибывших тоттмейстеров.

- Те тоттмейстеры, о которых говорил Брюннер! – Дирк стиснул зубы, но поздно, слова уже вырвались наружу, - Те, которые прибыли несколько дней назад. Еще до того, как вы получили указ. Это же не случайность, мейстер?

Тоттмейстер Бергер поднял на него глаза, и Дирк в очередной раз подумал о том, насколько же магильер истощил свои силы за последние месяцы. Казалось, жизнь оставила его тело, бросив лишь оболочку, да и та состояла по большей части из форменного тоттмейстерского мундира. Какая-то сила выпила тоттмейстера Бергера до дна, обнажив пересохшие острые камни источника в его душе. Как если бы это не «Веселые Висельники» и пехотинцы фон Мердера гибли все это время, а он сам гиб тысячью смертей, и каждая из них была страшнее предыдущей.

«Он мертв, - подумал Дирк с чувством, которое напомнило ему о страхе, - Повелитель мертвецов, он сам давно умер, и рассудок его – рассудок мертвеца. Столько лет дышать смертью, быть ее вернейшим слугой…»

- У Ордена Тоттмейстеров не бывает случайностей, как не бывает их у самой Госпожи, - сказал тоттмейстер Бергер, вновь поджигая папиросу, - Мы знали, что такой указ будет. Знали заранее. И готовились. Все свободные магильеры были отправлены к линии фронта. Чтобы, как только указ вступит в силу, быть готовыми к действию. Каждый из них завтра станет командиром своего отряда мертвецов. Там, где сегодня гибнут наши солдаты, завтра будут вставать все новые отряды Чумного Легиона.

- Стервятники… - прохрипел побледневшим ртом оберст, - Воронье… Моих солдат!

- Эти солдаты принадлежат своей стране, - спокойно обронил тоттмейстер Бергер, - Той самой, гибели которой так желал Хаас. И они встанут на ее защиту. Теперь уже без ограничений, все разом. Вчерашние герои снова пойдут в бой.

Из Хааса точно вынули душу. Лицо его разгладилось, веки затрепетали.

- Ничего у вас не выйдет… - пробормотал он, силясь улыбнуться непослушными губами, - Думаете, обманули всех, смертоеды? Получили карт-бланш от кайзера на пополнение своих закромов? Этим не кончится. Живые люди не позволят вам преумножать свое могущество на чужих смертях. Все Ордена ополчатся против вас. Вы пересекли грань дозволенного. Вас уничтожат, сотрут в порошок, как чумных крыс, как проказу как…

- Дирк!

Тоттмейстер Бергер выкрикнул это вслух.

Слишком поздно заметил угрозу. Видно, его тоттмейстерское тело безотчетно следовало человеческим, а не магильерским привычкам. Дирк крутанулся, поворачиваясь к безвольному телу оберста фон Мердера. Которое уже не было столь безвольным.

Оберст неожиданно обнаружил умение двигаться быстро, и движение, которым он запустил руку в кобуру на бедре, получилось коротким, плавным. Дирк был уже рядом. Щелкни оберст защелкой кобуры на полсекунды раньше, у него еще был бы шанс. Но теперь, когда «Висельник» почти касался его плеча, шансов закончить задуманное у него не было. Человеческие рефлексы бессильны против мертвой плоти, мышцам которой не требуется горячая кровь.

Из кобуры фон Мердера выглянул массивный черный пистолет. Редко кто из штабных офицеров носит «Маузер», но оберст оказался именно таким. Оружие в его руке начало медленно подниматься. Дирк уже знал, в какой точке перехватит его. Ничего сложного.