|
Перепуганный караул доложил нечто ужасное – штаб окружен французами, но французами совершенно мертвыми. Майор согласился с тем, что сведения о потерях будут доставлены незамедлительно, но тоттмейстер оставил способ доставки на свое усмотрение. Штаб батальона был взят в клещи мертвецами. Посеченными осколками, хромающими на обрубках ног, лишившимися рук и внутренностей. Это была настолько жуткая картина, что караул сбежал, не разбирая дороги, а несчастный «господин майор» с Железным Крестом 2-го класса и его адъютанты забаррикадировались в штабе.
Их ожидала долгая ночь. Один за другим мертвецы подходили к запертой двери, скреблись в нее закостеневшими руками и хрипели в щель, произнося свое имя и часть. У майора была отличная возможность составить впечатление о французских потерях из первых уст. Но он не воспользовался ею. К утру, когда мертвецы, выполнив свою задачу, попадали и сделалось возможным открыть наконец дверь, подчиненные нашли майора в состоянии помутившегося рассудка. Он никого не узнавал, вздрагивал от каждого звука и, конечно, к управлению войсками был непригоден. Через день его отослали на излечение, как повредившегося разумом вследствие долгих и тяжелых боев. Кажется, даже наградили еще одним Железным Крестом. Прибывший ему на смену офицер к чувству юмора тоттмейстеров относился куда как осторожнее. И отношений с Бергером старался не портить. Вот и сейчас Бергер пребывал не в духе, оттого выбрал подобный способ общения. Видимо, «Висельники» потратили больше времени, чем ожидалось, и каждая минута, истраченная ими впустую, приближала тот момент, когда ленивые лягушатники одумаются, сообразят, что произошло и задавят штурм в зародыше. - Ожидаю отделение Тоттлебена чтобы возглавить его и продолжить штурм, - доложил Дирк. Докладываться мертвому французскому капралу было непривычно, особенно учитывая его пустой взгляд и густую кровь, застоявшуюся во рту, которая текла по подбородку через промежутки в зубах, - Половину взвода отрядил на левый фланг, там у нас затор. Крейцер слишком забрал влево и… - Я знаю, - отрезал тоттмейстер, - Он тоже выполняет свою задачу. Бергер сам разрабатывал план штурма и не мог не заметить самовольного маневра Крейцера, который подставил под удар «листья» Дирка. Но сейчас он не считал нужным делиться своими соображениями с Дирком. Это было разумно. Ни один из боев не развивается так, как запланировано, и стрелки на карте часто так и остаются бессмысленными линиями, имеющими такое же отношение к происходящему, что и каракули ребенка. Если мейстер считает, что Крейцер нарушил его указания и этим поставил под угрозу всю операцию, он разберется с унтером, но сделает это лишь тогда, когда над траншеями воцарится тишина. А до тех пор никаких взысканий и ссор между офицерами. Дирк находил этот подход правильным. - Остальные справляются? – спросил он. С левого фланга доносилась постоянная стрельба, и в изломанных траншеях, искажавших любые звуки, было непонятно, что происходит у Ланга и Йонера. - Йонер закрепился, - прохрипел мертвый капрал, тараща пустые глаза, - У Ланга хуже. Они вскрыли свежую траншею, о которой мы не знали, и попали под сильный отсечный огонь. Йонер попытается помочь им. Но у вас другая задача, унтер. - Так точно, мейстер. - Так выполняйте ее! Не знаю, будет ли время у пуалю чтобы застирать перепачканные штаны, но через несколько минут они разберутся, что к чему. Выполняйте! Мертвый капрал прохрипел что-то неразборчивое, его нижняя челюсть отвисла и задрожала. А потом он упал, но не так, как падает обессилевший или раненный человек, а ничком, как деревянная кукла. Пустая оболочка, ничего более. Отделение Тоттлебена пробилось к Дирку лишь через несколько минут. - Мои извинения, господин унтер! – сам Тоттлебен выглядел помятым, его нагрудник хранил на себе вмятины от доброго десятка пуль. Видно, расчистка ходов сообщения, ведущих от первой траншеи вглубь обороны, далась ему нелегко. |
