– Вполне возможно.

Но внутренний голос тут же остерег ее. Стоит ли отдавать себя на милость человеку, с которым она знакома второй день, пленнику, стремящемуся к свободе?

– Вижу, и с тобой можно договориться, – пробормотал он, готовый в эту минуту смириться со своей незавидной ролью жеребца производителя. – Кроме того, я обещал Григорию соблюдать условия соглашения.

– И сдержишь слово? – кокетливо прошептала она, так же остро, как он, сознавая чувственное притяжение между ними.

– Начинаю думать, что излиться в тебя – не такая уж скорбная участь.

– Я была бы крайне благодарна за такое решение, – ответила она так же откровенно. Беременность спасет ее от гнева мужа и освободит мать.

– Что же, еще одно восхитительное приключение в этом детище архитектурной фантазии.

Дверь бесшумно повернулась на хорошо смазанных петлях, и они оказались в залитом солнцем помещении: лучи проникали сквозь решетчатый потолок. Прохладный мрамор покрывал стены и пол, искусно украшенный сложной позолоченной мозаикой. С одной стороны находился небольшой бассейн с выложенными мхом бортиками. По воде шла мелкая рябь, скользили ослепительные солнечные блики. Из мебели были только плетеные кресла, покрытые цветастыми шелками.

– Очевидно, это настоящее царство порока, – сухо заметил маркиз, обозревая фривольную обстановку. – Поищем самое мягкое кресло?

– Мне следовало бы злиться и кричать.

– Вместо того чтобы сгорать от желания? – попенял он, насмешливо щурясь. – Понятно.

– Должно быть, это судьба, – улыбнулась она.

– Ничего такого романтического, дорогая, – поддразнил он, сам поразившись вырвавшемуся ни с того ни с сего нежному обращению. Но в этот момент она была такой милой и чертовски соблазнительной! – Скорее, позывы плоти. Но если желаешь романтики, я готов и на это.

Да что это с ним творится? Откуда такое великодушие?

– Ты не болен, Кру? – расплылась в улыбке княгиня. – Такое благородство!

– Охвачен внезапной лихорадкой. Не терпится добраться до твоей горячей щелки.

– Какая непристойность! – пробормотала она, потрясенная неожиданным шокирующим ураганом наслаждения, таким сильным, словно он уже оказался в ней.

– Мой конек. Я долго тренировался в подобных вещах.

– Значит, мне повезло.

– Не уверен, кому повезло больше, – объявил он, опалив ее взглядом темных глаз. – Поэтому скажи, чего ты хочешь прежде всего?

– Мы могли бы искупаться, – предложила она, показывая на сверкающую гладь.

– Ответ не принят. Прости. Я в самом деле не могу больше ждать.

– Как необычно для тебя!

– Или для тебя, – отпарировал он, угрюмо сведя брови. – Честно говоря, меня немного оскорбляет твоя неукротимая страсть. Только не допытывайся почему.

– Ты, случайно, не… прости за столь неприятное слово… не ревнуешь?

– Нет, – буркнул он, еще больше мрачнея.

– Если тебе станет легче, – начала она, рассматривая самого завидного любовника во всей Европе и ругая себя за неуместную искренность, – я никогда еще не была такой ни с одним мужчиной до тебя.

– Лжешь!

– Хотела бы солгать, – спокойно возразила она, – ведь это безмерно облегчило бы положение.

– То есть мы просто трахались бы с благословения твоего супруга?

– Что то в этом роде.

– А теперь что то изменилось, – медленно продолжал он.

– По крайней мере для меня. Мне очень жаль, – вздохнула она, наблюдая, как взгляд его становится отчужденным.