Маркиз добрался до ближайшего шезлонга и опустил ее на сиденье.

– Мы оба люди светские, – осторожно заметил он, встав на почтительном расстоянии, – и у каждого своя жизнь. Не совсем понимаю, что происходит, но обычные правила тут не действуют. Ты не желаешь оставаться для меня безликой и безымянной.

Он растерянно пожал плечами, и бахрома чуть качнулась.

– Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

Хью взглянул на нее, словно нуждаясь в подтверждении, и София кивнула:

– Дозволенный разврат.

– Все, что я хочу, – затрахать тебя до полусмерти, – пробормотал он с явным недоверием к собственным словам.

– Пытаешься сказать, что ненужные нам обоим эмоции вскоре развеются?

– Это было бы совсем неплохо, – с сожалением усмехнулся он.

Возможно, ей придется пойти на очередной компромисс… Возможно, ему в жизни не приходилось уступать…

– Через месяц ты не узнаешь меня на улице, если встретишь, – объявила она, уверенная, что и через сотню лет не забудет его.

– Неужели? – с неожиданной неприязнью хмыкнул он. – Так что другой мужчина будет слушать твои оргастические вопли?

– Послушай, – тихо откликнулась она, – мы оба знаем, что наши отношения ни к чему не приведут. И никакого другого мужчины не будет. Поверь, Кру, это ревность, просто ты, по видимому, никогда ее не испытывал. Отметь этот день в своем календаре.

– Я мог бы взять тебя с собой, – упрямо повторил он.

– Надолго? Будь же хоть немного рассудительным! Уже через две недели ты не будешь знать, как от меня отделаться. Я не собираюсь прятаться от людей и скрывать свое существование, словно какая то жалкая потаскушка, польщенная тем, что ты взглянул в ее сторону. Пойми, Кру, тебе каждый день придется видеть меня за обеденным столом. Учти это, когда немного остынешь и сообразишь, что сейчас в тебе говорит простая похоть. И благодари Бога, что у меня еще сохранился рассудок.

– Неужели это так очевидно? – улыбнулся Хью.

– Давай лучше не говорить на эту тему.

– Значит, для нас существует лишь настоящее время?

– По моему, ты давно должен был к этому привыкнуть.

– И ты… – пробормотал он хрипло, – хотела бы иметь от меня ребенка?

– Опять ты за свое, дорогой! – игриво ответила она. – Думаю, нам обоим недостает обычного веселого распутника Хью Долсени. Будто не знаешь ответа! Ну, конечно!

Она подняла руку медленным, намеренно зовущим жестом и, откинувшись на золотистые шелковые подушки, промурлыкала:

– Позволь развлечь тебя…

Сейчас она была похожа на спящую Венеру: цветущая плоть, соблазнительные изгибы, невероятно узкая талия, стелющаяся по полу юбка амазонки, и по контрасту с лифом, скроенным наподобие военного мундира, ее роскошные формы казались еще более чувственными. Скромный фасон и зеленое сукно, все атрибуты офицерской формы не могли скрыть эту почти вызывающую женственность. И даже если маркизу пришло бы в голову отступить в последний момент, он не смог бы: прелестное видение соблазнило бы человека куда добродетельнее.

Расстегивая на ходу костяные пуговицы куртки, маркиз двинулся к Софии, и когда проходил под решеткой, золотые отблески окружили на миг его голову нимбом, высвечивая точеные скульптурные черты лица. Как мог родиться такой божественный красавец у простых смертных?

София недолго задавалась этим вопросом, ибо тут же с замирающим сердцем сообразила, что в один прекрасный день может стать матерью столь же великолепного создания.

Образы и воспоминания прошедшего и настоящего смешались у нее в голове вместе с тревогами о неведомом будущем, и на какое то мгновение вполне реальные мысли о материнстве затмили даже страх перед убийственными угрозами мужа.