Антуан взял ее, чтобы тоже выпить.

— За вас и за Марселя, — сказал он и испытующе посмотрел на нее своими глазами, голубыми, как вода. — За Париж и за любовь.

Кэрол отвела взгляд и посмотрела в сторону другого берега Сены. Она вздохнула про себя. Париж и любовь… что из этого вышло?

— Здесь прекрасный уголок, — сказала она. — Почти ничего нет от большого города.

Антуан сделал широкое движение рукой.

— Значит, вам нравится моя идиллия?

— О, да. Но… я думаю, вы не здесь живете?

Старик хитро улыбнулся.

— Пойдемте, я покажу вам свое жилище.

Ей стало интересно, и она встала. Антуан по-отечески обнял ее за плечи и повел к мосту. Хотя он ей уже говорил, что живет под мостами Парижа, но она не поверила своим глазам, когда под мостом, защищающим от непогоды, увидела старую кровать и рядом с ней — комод.

— Вы здесь живете? — спросила она с недоверием.

Антуан ухмыльнулся.

— Судя по вашему лицу, можно подумать, что мой интерьер не кажется вам достаточно элегантным.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Скажем, я нахожу его несколько необычным. Но что вы делаете зимой? Вы же не можете здесь оставаться.

— О, большинство клошаров предпочитают и зимой оставаться под мостами и в подобных жилищах на пленере. — Антуан взял ее за руку и пошел с ней снова к столу. — Но тогда я переезжаю в маленькую комнату в этом доме… — Он указал на скромный серый дом, который был зажат между двумя другими, — … это, если я вообще провожу зиму здесь, в Париже.

Кэрол, внимательно рассмотрев дом, снова повернулась к Антуану.

— Очень мило со стороны владельца дома, что он принимает вас на зиму, — сказала она.

Лукавое выражение скользнуло по обветренному лицу Антуана.

— О, да. Это — очень милый владелец.

— А где вы бываете, если не проводите зиму в Париже? — заинтересовалась Кэрол.

Антуан пожал плечами и склонил голову.

— То здесь, то там, где мне больше нравится, — сказал он, подчеркивая каждое слово жестами. — Во всяком случае, там, где тепло и светит солнце.

Кэрол удивилась, откуда у такого человека, как Антуан, берутся деньги на подобные путешествия, но, естественно, не спросила об этом.

— Кажется, вы ведете интересную жизнь, — сказала она. — Мне бы тоже понравилось ездить по свету и посещать центры культуры.

Старый клошар в неизменном берете на голове удовлетворенно кивнул.

— Вы интересуетесь искусством, Кэрол?

Тогда она ему немного рассказала о своей жизни в Нью-Йорке, а Антуан внимательно слушал.

— Я знаю Нью-Йорк, — сказал он, к ее крайнему удивлению. — Я был там несколько раз.

Он подал ей кулек с отломанным багетом и сыр.

— Берите, если вы хотите есть, Кэрол. Этого хватит для нас обоих.

Она не посмела бы взять у старого человека еду, но боялась, что он обидится, если она откажется. Тогда она отломила кусок хлеба, положила на него сыр и с аппетитом откусила.

— Спасибо, — сказала она. — Я с самого завтрака еще ничего не ела.

Антуан ждал, пока она закончит есть, потом набил свою трубку и закурил. Она встретилась с его серьезным взглядом.

— А теперь расскажите-ка мне, моя маленькая Кэрол, чем занимается Марсель в эти дни? Как это случилось, что вы бродите без него, одна?

Она глубоко вдохнула. Это был как раз тот вопрос, которого она так опасалась. Она больше не хотела вспоминать о Марселе и уж тем более — говорить о нем.