И вот еще что. Всю тяжесть вины за неудачу вынес генерал Карл Людвиг Август фон Пфуль. А что позицию на берегу Дриссы выбрал не он, а полковник Людвиг фон Вольцоген, все позабыли. Но тот же Вольцоген первым стал доказывать его величеству непригодность Дрисского военного лагеря. Да сдается, что делал он это для ушей князя Дмитрия Петровича Волконского и графа Алексея Андреевича Аракчеева. Праведный гнев обрушился на генерала Пфуля, а полковник Вольцоген остался дежурным штаб-офицером при Барклае-де-Толли.

История с генералом Карлом Людвигом Августом фон Пфулем интересна тем, что Александр I не оставил его в беде, не бросил. Император перевел Пфуля на дипломатическую службу и отправил сначала в Лондон, а позднее назначил посланником в Гаагу. И это, пожалуй, был единственный случай, когда Александр I, выражаясь современным языком, прикрыл человека, взявшегося исполнить неблагодарную миссию.

Барклай-де-Толли в скором будущем не дождется такой милости. Несправедливо униженный, он будет искать случая геройски сложить голову на Бородинском поле, но благодаря беспримерной храбрости вместо смерти вновь обретет уважение и почет в глазах офицеров и солдат.

Вероятно, тогда, в 1812 году, и Пфуля император не бросил в беде только потому, что опасался преждевременно показать Барклаю-де-Толли его будущую участь.

Но как только исчезла острая необходимость в службе нашего героя, Александр I незамедлительно отвернулся от него. Предполагал ли граф Ростопчин, что в будущем вместо благодарности будет осмеян и оскорблен? В середине 1812 года, наверное, нет. Он, как и все остальные, не был посвящен в подлинные планы Александра I и, несмотря на свою проницательность, не до конца разгадал замыслы императора.

Я думаю, что и граф Ростопчин был готов к тому, что Москва может быть сдана. Но вот чего он не ожидал, так это того, что Москва будет сдана без боя.

Важнейшей составляющей плана по оставлению Москвы был проект Франца Леппиха. Всем известно, что этот немецкий инженер строил воздушный шар, на котором планировал поднять в воздух 50 человек и закидать Великую армию Наполеона зажигательными бомбами. Он действительно строил воздушный шар. Но главной задачей устроенного в имении князя Репнина Воронцово секретного производства было изготовление зажигательных бомб. Готовили их для сожжения Москвы, а не для бомбардировки французской армии. Идиотов в руководстве русской армии не было. Никто не мог возлагать серьезных надежд на атаку неприятельской армии с воздуха.

История воздухоплавания началась в 1783 году, когда братья Монгольфье впервые запустили шар с нагретым воздухом. Немедленно задумались о военном применении нового изобретения. Во Франции даже сформировали отряды аэростьеров – воздухоплавателей. Были проведены первые эксперименты. Но успехом они не увенчались. Наполеон Бонапарт, придя к власти, расформировал отряды воздухоплавателей. Главная проблема заключалась в том, что изобретатели не смогли создать надежных средств управления полетом. Воздушные шары подчинялись воле ветра, а не воздухоплавателя.

Возьмем карту, посмотрим, где находится Воронцовский парк. Здесь, между современными улицами Академика Пилюгина и Воронцовские Пруды, располагалось имение князя Репнина, где трудился Франц Леппих со товарищи. Неужели кто-то всерьез мог думать, что, взлетев отсюда на воздушном шаре, воздухоплаватели могли долететь до Бородина? Или хотя бы до Поклонной горы, случись им готовиться к сражению у стен Москвы. И если бы даже воздушный шар доставили к месту на привязи, кто мог поручиться, что удалось бы пролететь над станом противника, что ветер не отогнал бы его в обратном направлении? Лучшим ответом на эти вопросы служат слова графа Ростопчина, сказанные в 1822 году князю Николаю Борисовичу Голицыну: «Если бы я думал о нем [о полете на воздушном шаре Франца Леппиха.