Степан Степанович Апраксин был заядлым театралом. В своем доме он устроил театр. Занимаемая им часть здания была спасена. Через три дня после пожара, вечером 18 февраля, в театре Апраксина вновь давали спектакль. Впоследствии в этом дворце размещалось Александровское военное училище. В наше время здание относится к Министерству обороны РФ.

Но пожары только казались суеверным гражданам проявлениями злого рока, а в действительности оставались случайностью. А вот что случайностью не было, так это остававшееся враждебным отношение к графу Ростопчину. Как видно из писем нашего героя, полных юмора и ярких метафор, душевный покой возвращался к нему. Но по-прежнему тяготил тот факт, что за границей его признавали героем, а на родине нет.

В январе 1815 года семья Ростопчиных уехала в Санкт-Петербург. Управление имением Федор Васильевич поручил Адаму Фомичу Брокеру. Вот что писал Ростопчин своему другу из Санкт-Петербурга: «В Ливерпуле, в Англии, новой площади дали мое имя. В Гишпании вошло в пословицу, если что очень честно и сильно – “это Ростопчин”. Желаю, чтобы многие из русских этим пользовались». Через несколько дней в новом письме Брокеру граф сообщил: «Графу Сергею Федоровичу шведский король прислал орден Меча, и выходит, что за морем лучше ценят меня, чем здесь».

Однако недружественная атмосфера докучала ему и подвигала на то, чтобы покинуть Россию. Тем более что он по-прежнему нуждался в лечении. Но только в мае 1815 года граф Ростопчин получил разрешение Александра I на выезд за границу, на воды. Он вынужден был задержаться до конца года, потому что прервалась беременность его супруги, и она была больна. В декабре, перед самым отъездом, граф удостоился высочайшей аудиенции. «Был у государя. Принят очень хорошо, и мне лучше всех, от того, что я ничего не хочу для себя», – сообщил граф Адаму Фомичу Брокеру.

Граф Ростопчин поехал один, семья последовала за ним через два года. Наш герой оставил записки о путешествии. В литературе часто встречаются упоминания о существовавшем конфликте между Федором Васильевичем и его супругой Екатериной Петровной из-за ее католического вероисповедания. Некоторые даже утверждают, что наш герой старался оградить детей от влияния жены. Безусловно, православный Федор Васильевич никак не мог приветствовать принятие супругой католической веры. Но говорить о том, что в семье произошел раздор из-за вероисповедания Екатерины Петровны, на мой взгляд, преувеличение, как преувеличением являются и высказывания о том, что граф пытался отгородить детей от матери. Трогательные слова, посвященные супруге, опровергают эти предположения. «Мне тяжело было уезжать; кто знает мою жену, тот легко это поймет. Насчет детей я был спокоен: они оставались с матерью, которая была их руководителем, их хранителем, их образцом и их заступником перед Престолом Всевышнего». Сопровождали графа двое слуг. «Со мной был камердинер, белый, глупый, как скот, но добрый малый. Другой мой слуга был негр, глуп так, как мой камердинер», – сообщил наш герой.

Сперва Ростопчин отправился в Карлсбад. Но затем граф поступил неожиданным для всех образом, продемонстрировав в очередной раз противоречивость характера. Он, всю жизнь боровшийся с французским влиянием, в значительной степени кичившийся воинственной галлофобией, переехал в Париж. Туда же из России переехала вся семья графа Ростопчина. Волнующим моментом стала для нашего героя встреча с младшим сыном Андреем.