Граф пережил дочь почти на два года.

Они жили в Москве втроем: Федор Васильевич, Екатерина Петровна и младший сын Андрей. Судьба последнего будет тесно связана с литературным миром. Его женой станет Евдокия Петровна Ростопчина, урожденная Сушкова, русская писательница и поэтесса. Да и сам граф Андрей Федорович станет известным меценатом, литератором, библиофилом и исследователем. Он займется изучением Смутного времени, найдет в архивах и опубликует за свой счет «Три записки времен Лжедимитрия, изданные по спискам Императорской Публичной Библиотеки и Румянцевского Музея» и «Четыре сказания о Лжедимитрии, извлеченные из рукописей Императорской Публичной Библиотеки».

Благодаря Александру Яковлевичу Булгакову хорошо известны последние дни жизни графа Ростопчина. Московский почт-директор в письме к Михаилу Семеновичу Воронцову подробно описал печальные события. Позднее его письмо было опубликовано в «Русском архиве», его так и назвали: «Как умирал граф Ф.В. Ростопчин».

В конце 1825 года после возвращения из Воронова в Москву Федор Васильевич занемог. Поначалу болезнь не вызывала чрезмерного беспокойства; казалось, что давали знать о себе ставшие привычными недомогания.

Так сложилась судьба, что уходил граф Ростопчин вместе с целой эпохой. Умер император Александр I. А вскоре в Москву пришли известия о восстании на Сенатской площади. «Обыкновенно сапожники делают революции, чтобы сделаться господами, а у нас господа захотели сделаться сапожниками», – сказал по этому поводу граф Ростопчин.

Но 24 декабря состояние графа Ростопчина резко ухудшилось. Появились судороги и приступы удушья. Александр Яковлевич Булгаков решился советовать пригласить священника и ожидать печального исхода. Мысль о близкой смерти словно принесла некоторое успокоение графу Ростопчину. «Он с радостью принял этот совет и просил графиню тотчас же послать за священником». Федор Васильевич исповедовался и почувствовал себя лучше. Но в воскресенье 26 декабря у него нарушилась речь. Граф оставался в полном сознании, его ум сохранял ясность, а память – твердость. Речь сделалась невнятной, он медленно, но подолгу говорил с супругой и двенадцатилетним сыном Андреем. Родные и близкие полагали, что Федор Васильевич доживал последние часы.

Граф Ростопчин со стоическим спокойствием отдавал последние распоряжения. Он перечислил каждому из родных, друзей и домочадцев вещи, которые оставлял им на память о себе. Распорядился назначить пенсионы слугам. Дал подробные инструкции о предстоящих похоронах. Федор Васильевич просил положить его в гроб в простом платье, без орденов, на могиле установить мраморную плиту с вырезанным именем, но без указания чинов и званий. Он просил, чтобы на погребение пригласили только одного священника и чтобы не рассылали пригласительных билетов. Похоронить себя Федор Васильевич попросил на Пятницком кладбище рядом с могилой дочери Елизаветы.

Он поцеловал портрет своего старшего сына, простил и благословил его; сам Сергей Федорович находился в это время в Париже.

С особенными просьбами обратился Федор Васильевич к Александру Яковлевичу Булгакову. Ростопчин беспокоился о родных и близких, находившихся далеко. Он не хотел, чтобы весть о его кончине принесла им сильную боль. С этой целью он попросил Александра Яковлевича написать несколько писем. Одно – Михаилу Семеновичу Воронцову, сыну его старинного друга, а ныне Новороссийскому губернатору. Ростопчин просил, чтобы граф Михаил Семенович сообщил о случившемся Дмитрию Васильевичу Нарышкину, служившему гражданским губернатором Таврии; а уже чтобы Нарышкин сам рассказал своей супруге Наталье, дочери графа Ростопчина, о кончине ее отца.