С первых же дней своего возвращения Федор Васильевич принял активное участие в жизни Москвы, хотя и не занимал никаких официальных должностей, а лишь номинально числился членом Государственного совета. Не мог обойти граф Ростопчин вниманием грандиозное строительство Храма Христа Спасителя.

Но речь идет отнюдь не о том храме, который мы знаем. Первоначально храм начинали строить на Воробьевых Горах. Проект утвердил Александр I. Если бы тот фантастический замысел был реализован, то сейчас над Москвой возвышался бы храм втрое больше нынешнего Храма Христа Спасителя.

Император выбрал проект, предложенный молодым, не имевшим практического опыта, архитектором Карлом Магнусом Витбергом. Швед по происхождению, позднее он принял православие и стал прозываться Александром Лаврентьевичем. Есть сведения, что изучать зодчество он начал всего лишь за год до объявленного в 1814 году конкурса. До этого он писал портреты героев войны 1812 года.

Его проект более всего поразил Александра I грандиозностью. Гигантский пантеон и колоннада из шестисот колонн должны были достойным образом увековечить память о славных победах над Наполеоном. Тщетно другие архитекторы пытались донести до императора, что земля на Воробьевых Горах не выдержит исполинского сооружения, а доступные в те времена технологии не позволяли в достаточной степени укрепить фундамент.

В 1817 году состоялась торжественная закладка храма.

Пожалованный чином коллежского асессора Александр Лаврентьевич Витберг назначен был руководить строительством. В свое распоряжение он получил завидный бюджет и двадцать тысяч крепостных.

Мистик и член масонской ложи «Умирающий сфинкс», Витберг установил в комнате присутствия круглый стол, с тем чтобы никто на заседаниях не занимал первое место. Московское общество недоумевало, что генерал-губернатор стерпел эти собрания в духе артурианы.

К тому времени, как в Москву вернулся граф Ростопчин, истрачено было двадцать миллионов рублей, но незаконченное строительство остановилось, а закупленные материалы гнили. Сам Александр Лаврентьевич Витберг собирался на год за границу, на воды.

«Что это за воды? – возмущался граф Ростопчин. – Я бы просто велел с горы, где он строит свой воздушный храм, столкнуть его в Москву-реку: будет с него и этого купания!»

Подозревали, что Витберг изрядно разбогател за шесть лет безуспешного строительства. Позднее специальная комиссия признала, что был расхищен миллион рублей, однако казначей комиссии В. Берг настаивал на невиновности в растратах непосредственно Витберга. Разбирательство закончилось только в 1835 году уже при Николае I. Витберга, так и не построившего храм, но снискавшего славу великого архитектора, сослали в Вятку и поселили в одном доме с другим ссыльным, Александром Герценом. Губернатор Кирилл Яковлевич Тюфяев почитал за честь сопровождать знаменитого зодчего во время променада. Витберг создал один из лучших портретов молодого Герцена. А Герцен описал «благородные черты художника, задавленного правительством с холодной и бесчувственной жестокостью».

Судьбе Александра Лаврентьевича Витберга в книге «Былое и думы» посвящена целая глава. Герцен подробно изложил историю взлета и падения художника, не пожалев красок для обличения Николая I. «Свинцовая рука царя… задушила гениальное произведение в колыбели…» – писал Герцен. А о том, что проект был невозможен к воплощению изначально, упомянул вскользь одной фразой: «Говорят, что гора не могла вынести этого храма».

Эх, если бы послушались графа Ростопчина, возможно, убыток оказался бы меньше, судьба архитектора сложилась бы менее печально, правда, Герцену пришлось бы искать иные прототипы.

Граф Ростопчин, хотя и принимал активное участие в общественной жизни Москвы, но сразу же по возвращении подал в отставку, сменил мундир и стал появляться в обществе и на прогулках во фраке.