Глава 10

1557 год, 6 мая, Азак

Утро вечера мудреней.

Во всяком случае, так любят говорить «жаворонки».

Андрей же так перенервничал из-за внезапного появления военных галер у крепости, что завалился спать сразу же как смог. Оставив личный состав и имущество на командиров. А когда проснулся ближе к полудню, долго не мог понять где он, что он и зачем он…

Потер лицо.

Вышел к людям.

Умылся.

Покушал.

И начал вдумчивый допрос османского капитана и выживших людей из экипажей галер. Через толмача, разумеется. Причем весьма и весьма косноязычного. Потому как переводчик этот знал не турецкий, а близкий к нему язык. И понимал через пень колоду турок, да и те его не лучше разумели. Так что мучение это было форменное. В том числе и для Андрея.

Но дело шло.

Медленно, сложно, но шло. Капитан еще выделывался, а вот люди попроще старались найти как-то общий язык. Просто потому что опасались за свою судьбу. Ведь в их представлении капитана по любому убивать не станут. Во всяком случае — тут. Чего не скажешь про них. Особенно когда осознали СКОЛЬКО их всего выжило. По всему выходило, что эти урусы почти полностью перебили команды обоих галер. А значит настроены решительно и крови явно не боятся, не говоря уже о том, что смело идут на обострение с могущественной Портой.

Андрей допрашивал пленных и фиксировал на бумаге ответы. Не полностью, только выжимку. От каждого свою. Потом сравнивал. Анализировал их. И нового пленника приглашал. Благо, что крепость позволяла их держать в импровизированных «одиночках», не давая возможности сговориться и слаженно врать.

Час прошел.

Два.

Три.

И чем больше Андрей погружался в эти допросы, тем больше он приходил к выводу о некой совершенно неожиданно свалившейся на него возможности. Грандиозной. Невероятной. Из-за чего верилось в нее слабо…

В Москве никто ничего пока не знал. Вообще не о чем. Андрей полагал, что Царь отправил его на смерть и просто ждал, чем все закончится. Это, конечно, знатное утрирование. Ведь у воеводы были шансы отойти или как-то поиграть в кошки-мышки с воинскими контингентами противника. Но он обещал, что возьмет Азак. А значит поход, в глазах Царя, был его либо физической смертью, либо политической. Дураку же было ясно, что таким малым контингентом крепость не взять. Андрей же сказал обратное. А значит он лжец. Наглый лжец. Ничего не понимающей в настоящей войне и способный только по лесам бегать, да партизанить. Такая себе репутация. Из-за которой можно и головы лишится. Ведь положение именно победоносного воеводы он потерял бы с этим провалом. А, вместе с тем, полноценной поддержки Царя, прикрывающего его от недоброжелателей.

Малые ногаи оказались очень сильно ослаблены. Сначала во время сражения у Иван-озера, а потом возле Азака они понесли достаточно ощутимые потери. Особенно во время ночной «волчьей» вылазки. Несколько сотен воинов точно ушло в страну вечной охоты. Что для сложной и напряженной обстановки региона ОЧЕНЬ заметно. Ведь эти ногаи бодались, при поддержке крымчаков, со своими братьями из большой орды и местными, вроде кабардинцев. И вот такое сильное ослабление могло закончится для них весьма плачевно. В любом случае — им не до Азака и Руси. Им бы теперь как-то выстоять в новом витке противостояния местных сил.