— Посему я спрашиваю вас — пойдете ли вы со мной? Туда — в море. Дабы стяжать славу и деньги. По-настоящему!

— Я с тобой! — воскликнул Фердинанд. Мало-мало русский он уже знал. Подучил за эти недели. Сначала в Москве, потом в Туле и теперь вот в походе.

— И я! — охотно его поддержал испанец Дамиан.

Почти тут же, вслед за ними, сплошной волной прошел гул голосов одобрения. Каждый желал выступить в этот поход. Ибо боевой дух полка находился на невероятной высоте.

Они ведь не только прошли через враждебную степь по Дону. Но и разбили степняков в двух полевых сражениях. Пешими. Против конных. Взяли крепость без особой крови. И захватили два огромных, по их меркам, боевых корабля.

Что это?

Только благоволение небес!

Высшие силы с ними! Они вели и поддерживали! Поставив своим избранником этого человека — воеводу и графа, что каких-то несколько лет был практически никем и звали его никак. Нищий сын помещика, будущее которого лежало в вечные послужильцы. А то и вообще — вон из воинского сословия.

Андрей еще немного поиграл с толпой, накручивая ее. После чего решил удалиться в свои покои. Пригласив к себе командиров. И наблюдателей. Но уйти не успел. Фердинанд начал петь:

Þatmælti mín móðir,

at mér skyldi kaupa

fley ok fagrar árar

fara á brott með víkingum…

От чего граф даже слегка опешил. Он посмотрел ему в глаза и увидел там лишь пылающий огонь. Только решимость. Только страсть. Посему, где-то с середины этой короткой песенки присоединился.

Никто из бойцов полка ничего не понял. Но люди помнили эти слова. И считали их заговором или каким-то чародейством. Сейчас же, услышав их вновь, приняли, как и прежде. За волшбу, привлекающую высшие силы на их сторону.

И плевать, что ее начал этот немец иноземный.

Начал и начал. Чай слышал их. И вон как воспылал воодушевлением.

— С нашим воеводой ходить, не с ихними. Чай таких у них отродясь не было, — заметил один из копейщиков, глядя на Фердинанда и оглаживая бороду.

И соседи с ним согласились.

Андрей же, с едва скрываемым раздражением, все-таки покинул своих людей и уединился. Однако ненадолго. К нему прибежал этот датчанин.

— Почему я не пойду с тобой в поход?! — выпалил он, когда узнал распоряжение Андрея. Тот хотел, как можно мягче его остудить. Но…

— Ты посланник своего короля. Взятие Азака ты видел. А дальше вам всем надлежит вернуться. Я не в праве рисковать вашими жизнями.

— А до этого был в праве?

— Взятие крепости мною хорошо продумано и подготовлено. Оно не представляло угрозы или опасности. И, если бы не пришли эти галеры, то я ограничился бы ее взятием и разорением окрестного побережья. Но там, — махнул рукой Андрей неопределенно, — может быть все что угодно. И если мы начнем шалить, то османы начнут нас преследовать. Могут устроить травлю. Возможно придется туго. Очень туго. И если ты погибнешь, то кто расскажет твоему королю об этом взятии?

— Я здесь не ради него.

— А ради чего?

— Ты, по слухам, лучший полководец во всей округе. И я хочу быть подле. Хотя бы в этом походе.

— Русь и Дания стратегические союзники. Не знаю, понимаешь ты это или нет, но не важно. Нам нечего делить, но вот общие интересы имеются. И я не хочу, чтобы твой отец озлобился на Русь из-за твоей глупой гибели.

— Так ты догадался?

Андрей фыркнул, усмехнувшись.

О том, что Фердинанд датский любит лазать по германским землям с целью освоения передового военного опыта знала вся Европа. Это не являлось секретом.