Музыканты на верхней палубе сменили мелодию, застрекотали маленькие барабаны, заныла скрипка и кавалеры постукивая каблуками пошли вокруг помахивающих платочками дам.

— Спасибо за угощение, — поднялся Клепила, надевая колпак. — И не беспокойся, принцесса-беляночка, в обиду тебя никому не дадим.

— Ах! — засмеялась принцесса Ольвия. — Верю. Гоня впереди себя озирающегося Жуча, гранича-ры отошли к поручням.

— Ты спятил, — сказал Самоха Клепиле. — Как ты думаешь ее охранять?

Жуч бросил назад обворожительный взгляд и вклинился:

— Чего там охранять? Со своим служанками пусть сама разбирается, а с остальными мы справимся. Посмотри на этих хурренитских задрыг. Пока он меч достанет, я его побрить успею. А не устережем, тоже не страшно. Сестра она мне, что ли.

— Так и есть, — сказал Клепила. — Все лучше, чем внизу париться.

— Ну, вы, волки лесные, — удивленно сказал Самоха и пошел вниз за пожитками.

Внизу Самоха наткнулся на Пайду Белого, который отвел его в сторону.

— Если что, свистни. Ну, там наши будут крутиться, все равно.

— Хорошо, — Самоха расстелил плащ и побросав туда свои пожитки вместе с имуществом Жуча и Клепилы, связал все в узел и, сгибаясь под его тяжестью поднялся наверх.

Литиций провел граничар в ту дверь, из которой появилась принцесса. Устройство внутренних помещений оказалось очень простым, несколько дверей выходило в довольно длинный коридор, в конце которого находилась тесная каморка без окон.

— Располагайтесь, — сказал Летиций ставя на стол железный подсвечник и кладя ключ от каморки на маленький круглый стол на одной ножке. — Бедняга Круадак, помнится, все жаловался что ему здесь тесно, но, думаю, вам тут не придется проводить много времени.

Новоселье заняло одну минуту, граничары повесили на стенку свои луки и колчаны со стрелами, Самоха скинул с плеча узел, который не стали разворачивать. После чего Летиций провел им по всем покоям. Их оказалось немного. Самый большой, застеленный медвежьими шкурами, разделенный на две комнаты, принадлежал принцессе. Во внутренней комнате располагалась ее спальня, туда Летиций не сунулся, вторая же комната использовалась для приема гостей. Здесь стоял массивный прямоугольный стол на бронзовых ножках и кушетка с высокой спинкой, служившая кроватью для дежурившей ночью фрейлины.

Напротив покоев принцессы была каюта капитана, более похожая на берлогу, те же медвежьи шкуры, подвесная койка Летимака и сундук, служивший постелью для Гентийского владетеля, составляли ее убранство. Здесь не было даже стола. Впрочем каюта выглядела совершенно необитаемой, очевидно ее хозяева наведывались сюда не часто. Затем прошли в помещение для мужской половины свиты, довольно большому, довольно грязному, с двумя стрельчатыми окнами. Сколоченные из досок, лежанки для благородных господ, застеленные шерстяными плащами, а то и голые, стояли рядами, как в казарме. В углу были свалены ящики и узлы.

— Вообще-то, на «Беркуте» обстановка побогаче, — словно извиняясь за скудость обстановки, сказал Литиций. — Коннетабль Замыка, знаете ли, важная шишка.

Сказано было так, что стало ясно, что ни принцессу Ольвию, ни благородного Хата, не говоря уж о свите, Литиций важными шишками не считает.

Помещение для женщин ничем не отличалось от помещения для мужчин, разве что было почище, да стены украшали венки и гирлянды из цветов и трав, собранных во время стоянки в Лихоте.

— Слуги живут на нижней палубе, туда мы пока спускаться не будем, — сказал Литиций и растворился в полумраке коридора.

Выйдя на свежий воздух граничары обнаружили, что от тумана не осталось и следа.