Рабочих было пятеро. Все — молодые раздолбаи, вроде Рэма, каким он и был бы сейчас, если бы потерял родителей, но не сумел завербоваться в спецон.

Если бы выжил.

Момент выживания — это вообще основа того, будет у тебя что-нибудь дальше или не будет. И по большому счёту не так уж важно, кто ты: пилот или чернорабочий. Главное, что живой.

А вот для тех, кто отборочные соревнования по выживанию ещё ни разу не проходил, иногда просто дико важно, сколько денег в семье, в какой школе учиться и какую причёску носить.

Или вот девушки. Если бы Амаль послала Рэма подальше с его красивыми глазами, он бы, наверное, очень расстроился. Может быть, даже болел. А вот вены резать никогда бы не стал. Жизнь далась ему слишком дорого, чтобы разбрасываться.

Амаль… Она же тоже останется, даже если не с ним. И, может быть, даже будет счастлива.

И он, может быть, тоже найдёт себе после другую девушку. Потому что они живы, и это определяет наличие будущего.

Рэм нашарил глазами Галку. Она ругалась с певцом, но слов было не разобрать.

За ближними к сцене столиками переглядывались и хихикали.

Там расселось ещё человек шесть из «творческого коллектива» — пёстрая одежда, вычурные причёски. И двое молоденьких секьюрити: не охрана — одни понты. Это было видно даже по тому, как они двигались — неуклюже и слишком резко.

Наконец над платформой воспарил радостный певец.

До Рэма донёсся неуверенный аккорд музыкальной машины, потом кашель, усиленный микрофоном.

А потом вдруг прозвучало необыкновенно трогательное а капелла:

Отзови свои письма.

Сотри себя из сети.

Твоё тело как плазма

Коллапсирующей звезды.

Ты сожгла меня нежно.

Ты сожгла меня заживо…

Рэм хмыкнул и покачал головой. Певец был парень противный, но пел на удивление хорошо, чисто, искренне. Жалко, что это была всего лишь проба, и она оборвалась на середине куплета.

Певец замахал руками и начал ругаться в микрофон с рабочими.

Нервный он был — жуть. Может, и Рэм добавил ему сегодня гормонов? Вполне возможно, что белокурая Галка с открытой грудью здорово нравилась певцу.

Рэм не спеша, словно ему больше нечем было заняться, приблизился к сцене, над которой кружилась платформа с орущим певцом.

Тот был недоволен гравикомпенсаторами, то есть болтало его наверху.

Рэм знал, что вес человека домагнитка держит легко, но лучше бы рабочие смонтировали стандартную страховочную плоскость, с неё и при желании не слетишь. Однако ничего советовать не стал.

С двух метров певец не убьётся, зато рабочих повеселит. Ведь не извинится же, так пусть хоть боги его накажут.

Галка заметила Рэма и, пользуясь тем, что певец с головой ушёл в спор с рабочими, свесившись с платформы и тыча в них микрофоном, спрыгнула со сцены и пришла поболтать.

— Репетируете? — спросил Рэм, кивая на певца.

— Опять разорался, как снуп, — дёрнула худенькими плечами Галка.

Имитация пилотского комбинезона придавала ей солидности. А сними одежду — и обнаружится хрупкая девушка. Но с очень подходящим размером груди.

У девушек это бывает — худышка-худышкой, а попа и грудь — как будто взяла поносить.

Рэм оценивающе оглядел блондинку. Оттопыренные карманы на тыльной части комбинезона создавали иллюзию пышных форм, но и сами формы — тоже были зачётные. А уж грудь — так просто…

Он тряхнул головой и спросил:

— А кто такой снуп?

— Человек, у которого вместо головы задница! — Галка нарочно повысила голос, чтобы певец услышал.

— Достал? — спросил Рэм.

— Ещё бы! Но без него — никак. Мы — творческая группа с этим козлом.