– Возле католической церкви. Я помню. Закрылся, кажется, в восемнадцатом.

Рудницкий кивнул.

– Иногда они делали весьма достойные реплики старинных шедевров. Хорошо работали с эмалью. Дом Грачевых значился в поставщиках высочайшего двора. Их, кстати, семеро братьев было, и все ювелиры. Один – Михаил – был назначен штатным оценщиком. Нам он интересен именно в этом качестве. Кшесинская не раз приносила ему свои драгоценности.

– Носила оценивать подарки? Милая дамочка!

Рудницкий усмехнулся.

– Она всегда смотрела на мир без розовых очков. Михаил вспомнил меня и наше – совсем недолгое, к слову, – знакомство.

– Мне кажется, вы знакомы со всем городом.

– Слава богу, это не так. Иначе меня давно бы к стенке поставили нынешние цари.

– Аркадий Нестерович, – шепнула ему на ухо Анна и показала глазами на Макара.

– Понимаю. Надо быть осторожнее.

– Вот именно.

– Согласен. Излишне говорлив к старости стал, знаете ли.

Рудницкий хотел, чтобы они отправились к Грачеву вдвоем, но, подумав, Анна решила взять с собой Бездельного.

Что ни говори, а парень он сообразительный. Да и для расследования лучше, если они будут обладать общей информацией, чтобы не пересказывать потом с пятого на десятое.

Знаменитый ювелир жил в маленьком домике на Расстанной возле Волкова кладбища, в бедной квартирке из двух комнатушек, но, кажется, совершенно не тяготился своим положением. Держался весьма уверенно и с большим достоинством. Жестом указал вошедшим на диван и сел в кресло напротив, поинтересовавшись, не желают ли гости чаю.

«Вот что значит порода», – подумала Анна.

Разговор начал Рудницкий. Очень быстро Грачев понял, чего от него хотят.

– Конечно, господа. Я готов поделиться тем, что мне известно. Тем более теперь это уже не тайна.

Слушая его, Анна продолжала удивляться, насколько свежа память этого старика. Он помнил все детали, даты, имена.

– После переезда в отдельный дом на Английском проспекте подарком Кшесинской от наследника на новоселье были восемь золотых чарок, обильно украшенных драгоценными камнями в форме кабошонов. Они были очень популярны в тот период, и многие небольшие драгоценные камни в украшениях делали именно в такой круглой форме огранки. Сама Матильда потом говорила с сожалением, что подарки наследника были хорошие, но не крупные.

– Жадный, что ли? – усмехнулся Бездельный.

– Скорее скромный.

– А-а-а-а, – протянул он и ухмыльнулся.

Грачев взглянул на него, пожевал нижнюю губу, словно собирался что-то сказать.

– Расскажите о тех вещах, которые вы видели, – торопливо спросила Анна.

– В сезоне девяносто седьмого года Матильда получает в подарок от четырех великих князей брошь в форме кольца. Оно усыпано бриллиантами, в центре четыре крупных сапфира, на футляре выгравированы их имена.

– Кого это их? – уточнил дотошный Бездельный.

– Четырех великих князей, – терпеливо пояснил Грачев.

– Она со всеми ими жила, что ли? – не утерпел Макар. – Не только с наследником?

Грачев вздохнул и, кажется, мысленно произнес молитву. Анна незаметно ткнула Бездельного кулаком в бок.

– В свой первый бенефис, когда традиционно каждой приме вручают подарок от царской семьи, Матильда получила особенное украшение. Это была брошь в виде бриллиантовой змеи, держащей сапфир-кабошон, как символ великой мудрости.

Вошла старушка, поклонилась гостям и протянула Грачеву пилюли. Извинившись, тот неторопливо запил лекарство водой из серебряного стаканчика и продолжил:

– У Кшесинской была внушительная коллекция ювелирных украшений и изделий Карла Фаберже.