Я пригубил пахучий чай. Ммм, а ничего так получилось.

Ведьма же, услышав меня, как открыла рот, так и застыла на несколько секунд.

— Ха… — наконец вырвалось у неё, — А-ха… Ха-ха. А-ха-ха-ха!!!

В этот раз она сознание не теряла. Наоборот, она с ума, кажется, сошла, потому что этот её нервный, истерический смех длился очень долго. Поджав губы, я положил зеркало лицом на стол, чтобы спокойно допить чай.

Глава 8

Дела государственные

— Не эта банка, а другая… Дурень, куда ты грязными пальцами⁈ — голос из зеркала меня уже здорово раздражал, — Это волшба первородных, а не эльфийская шептуха! Возьми лопаточку. Да чистыми руками, остолоп! Для чего здесь таз и полотенце⁈

Чувствуя себя, как стажёр на практике, я безропотно выполнял все указания Велены.

— Хочешь силу — будь добр учитывать каждую мелочь, — напутственным голосом вещала Велена со стола, — Волшба у нынешних грязнокровых получается лишь потому, что система, созданная первородными, работает до сих пор!

Я наконец сел перед княжной, держа в руках баночку, лопаточку, и готовясь сводить чёрную руну.

— Итак, повторимся, — вздохнув, сказал я, — Ты помогаешь мне достичь силы. И когда я её достигаю, то помогаю тебе вернуть тело.

— А что мне остаётся? — прохныкала Велена, — В этом мире нет ни одного существа, способного на такое. Но ведь тебя Жнец перенёс в живое тело? Если ты сможешь сделать это и со мной, тогда наш уговор будет исполнен.

— И всё же риски ты осознаёшь, ведьма, — усмехнулся я.

— Я лишь осознаю, что у меня нет выбора. Как и у тебя, Грецкий. Если ты прав, и Жнецы вправду готовятся прийти в этот мир, то я сгину вместе с тобой… и с этим миром.

— Какая-то ты пессимистка.

— Я три тысячи лет смотрю на грязнокровок, получивших в подарок мир, спасённый от Жнеца. И с каждым годом они лишь слабеют! Откуда бы во мне взяться оптимизму?

— Ну, теперь у тебя есть я, — мои губы тронула гордая улыбка.

— Ах, да, как я могла забыть… Теперь, потеряв физическое тело и превратившись в астральную сущность, заключённую в твоём отражении, я смотрю на это с большой долей оптимизма.

— Пф-ф-ф, — поморщился я.

— Ты лучше скажи, орф. Ты и вправду видишь руны?

— Более чем, — я показал пальцем на руку княжны.

— А можешь показать, что именно ты видишь?

Тем же пальцем я в воздухе начертал символ.

— Хмм, верно…

Самое интересное, что на мгновение воздух и вправду будто завибрировал в том месте, где я повторил руну.

— Ни хрена себе, — вырвалось у меня, — Это что было?

— В воздухе всегда присутствует ярь. Волшба первородных, возможно, даже старше этого мира, и любая их руна несёт в себе отголоски древней силы.

— Я… кхм… Я сейчас что-то наколдовал?

— Колдовство ты с чистокровными будешь в овраге доедать, а здесь настоящая волшба, — отчеканила Велена.

— И что же я сотворил?

— Ничего, — буркнула она, — Просто отголосок, как круги на воде… Это всего лишь говорит о том, что символ и вправду имеет силу.

— Вон как… Значит, я сейчас сотру руну на руке, и она проснётся?

— Да.

— А ту, что у неё на пятке?

— Её накладывала не я, и с этим посложнее.

— Ты же говорила, волшба чистокровных — это баловство?

— Какие умные нынче полукровки пошли, ну ты посмотри, — возмутилась Велена, — Пусть чистокровные колдуют очень топорно и неуклюже, но они используют секреты первородных, и это факт, который ты должен уяснить.